Девочка-лед

Губы все еще горят от поцелуев, а в ушах звенит это его «с ума схожу» и «ты слишком волнуешь меня».

Стыдно. Что это ты там ему беззастенчиво позволяла? Совсем обезумела, Лисицына?

Похоже на то. Все, что Он говорит и делает, на меня очень плохо влияет. Я теряюсь. Задыхаюсь от смущения и в то же время не могу почему-то оттолкнуть. И самое страшное, наверное, что тело-предатель отзывается на его прикосновения. Коленки дрожат. Мурашки россыпью по спине скачут, и глупое сердце неистово трепыхается под ребрами, как загнанная в клетку птичка.

Я присаживаюсь на краешек аккуратно застеленной постели. Его постели. Вот надо ж было такому случиться? Просто кто-то там свыше пошутить над нами решил?

Пальцы непроизвольно касаются шеи. Считанные минуты назад там были губы Романа. Они целовали меня: горячо и настойчиво. И даже время остановить хотелось. Настолько бессовестно хорошо было…

Ты ли это, Алена Лисицына? Та самая ярая противница поцелуев.

Странно, но губы непроизвольно трогает беззаботная улыбка. Не хочу думать о том, сколько девушек вот так же, как и я, таяли в его руках.

«Я люблю тебя». Просто слова, сказанные на эмоциях? Но это прозвучало так… искренне, по взрослому. И когда он смотрел на меня, я чувствовала: не лжет.

Вот ведь как бывает. Еще несколько месяцев назад мы ненавидели друг друга, а теперь… Что теперь? Даже страшно подумать и представить нас вместе.

Одно знаю точно: я пропала. В какой именно момент со мной приключилась эта беда — не понимаю…

Невольно вздрагиваю от его бархатного голоса.

— Напугал? — подходит ко мне ближе.

— Нет, — качаю головой. — Задумалась просто. Не заметила, как ты вошел.

— Я принес то, что ты просила, — Рома садится на корточки, и я только сейчас понимаю, что он собирается делать.

— Я сама, — прошу, отчаянно сопротивляясь. — Не надо, Ром, пожалуйста.

— Да перестань, — настойчиво убирает мою руку и строго смотрит на меня. — Обработаем и заклеим. Как медсестра советовала.

Переубедить невозможно. Только и остается, что беспомощно сидеть и краснеть, пока он совершает все эти манипуляции, иногда непроизвольно задевая пальцами мою пылающую кожу. Снова заставляя меня нервничать. И дело не только в этой отвратительной надписи. Сижу тут перед ним полуголая, в одной футболке. Его футболке причем. Стесняюсь.