Девочка-лед

Кажется, обо всем поведала. У рыжей аж глаза на лоб лезут. Потому что «Рома то, Рома это» то и дело звучит в сбивчивом и преисполненном восторга монологе сестры. По всем фронтам нас с Ромой спалила. Я-то на все недвусмысленные намеки Харитоновой отвечала отрицанием. Не особо, правда, она мне верила…

Час спустя начинается «игра в города». Роман, к слову, мрачнее тучи. Ведет автомобиль и равнодушно выдает названия. Не особо хочет участвовать, но, как всегда, не может отказать любимице-Ульяне. Это уже прямо-таки становится забавным.

Я незаметно и осторожно рассматриваю его профиль. Злится на меня до сих пор. Вчера мы опять ругались весь вечер. А все потому что кое-кто слишком много о себе возомнил. Домой к матери возвращаться запрещает. Устроил мне целый скандал.

«Ноги твоей не будет в этом притоне». «Костьми лягу, но ты туда не вернешься». «Иди, но сразу готовься передачки в тюрьму носить».

Мне приятно, что он за меня искренне беспокоится, но… жить в ЕГО квартире я точно не стану.

Не разговариваем мы в общем. Накануне всю ночь пролежала, глядя в потолок и считая овец. И он такой же. То и дело вставал пить кофе. Слышала, дверь-то в гостиную была приоткрыта… И вот вроде подойти к нему хотелось, но что-то останавливало. Все-таки свою позицию нужно отстаивать. Слабину дать успеется всегда.

Об отце размышляла, чтобы отвлечься. Наша жизнь, поистине, удивительная штука. Кто бы мог подумать, что в столице, городе-миллионнике, я, случайно оказавшаяся в чужой квартире, встречусь с человеком, близко знающим мою мать.

Дурная надежда появилась. Что если я попробую отыскать его? Зная фамилию, имя, какие-то факты из биографии, сделать это вполне реально, наверное.

— А вы, ребята, в контрах, что ли? — весело интересуется Сашка, прерывая мой внутренний монолог.

Я тяжело вздыхаю. Неудивительно, что она догадалась. Так-то мы и словом с Ромой не обмолвились до сих пор.

— Саш, — бросаю в ее сторону выразительный взгляд.

Беркутов молчит. Следит за дорогой.

— Ладно-ладно, — хихикает она. — Милые бранятся, только тешатся.

Нельзя ли обойтись без комментариев? Итак настроение хуже некуда. А у него особенно.

— Этот поворот? — наконец, обращается ко мне Роман.

— Да.