Девочка-лед

Не заперто.

Ну вот сколько раз я ей говорила, что нельзя так делать! Ей богу, до сих пор будто в СССР живет.

— Проходите, ребят. Тапочки возьмите у коврика. У бабушки их тьма-тьмущая.

Мы дружной и громкой толпой заходим в дом. Ульяна при этом восседает на плечах «Конька-Горбунка», то бишь Романа.

Вот тоже, позволяет все, а ее ж потом не угомонить.

— Ба! — кричу я громко. — Гостей тебе привела, встречай.

Но она что-то не торопится. Небось, как всегда, на ночь глядя готовкой занялась.

— Ну и где ты? — скинув сапоги, иду в кухню.

Я так и застываю на месте, останавливаясь у порога как вкопанная. Рот открываю от неожиданности и в шоке смотрю на представшую картину.

— Как говорится, на ловца и зверь бежит…

— Ииилья? — сглотнув, пытаюсь взять себя в руки. Но то, что вижу, вряд ли может этому как-то поспособствовать.

Паровозов сидит за столом. Перед ним стоит тарелка борща. Рядом лежит пистолет. Парень раздет по пояс. Левая рука перемотана, повязка в крови.

— Здраа…сьте, баб Маш, — залетает в кухню растрепанная Сашка. — Оой.

Пялится сперва на Паровозова, затем на меня.

— Илья, что случилось? — первый шок проходит, и я начинаю засыпать его вопросами. — Где бабушка? Что с рукой?

Паровозов отодвигает тарелку. Смотрит будто не на меня, а поверх плеча.

— Ты, родная, не с того начала, — холодно отвечает он. — Не хочешь рассказать о том, как сильно скучала по мне? И поинтересоваться, куда пропал…

Сверлит тяжелым взглядом того, кто стоит за моей спиной.

— Илья, где бабушка? — с опаской глядя на пистолет, повторяю свой вопрос.

— Вернется скоро. К Степановне пошла. Че за персонажи? Не представишь? — склоняет голову влево и прислоняется к спинке стула.

— Ммои одноклассники, Саша, Роман…

— Роман… — зачем-то повторяет он, и мне вообще не нравится выражение его лица.

— Что такое с плечом? — наконец, сдвигаюсь с места. Подхожу к нему и морщусь.

Но Паровозов меня как будто не слышит.

— На чем добрались? — продолжает свой допрос. Не сводит при этом глаз с Беркутова. Рома в этот момент опускает Ульяну на пол.

— На ЕГО машине, — зачем-то уточняет Илья. Прищуривается. Ой не по-доброму совсем.

— Дда, — голос мой начинает вибрировать.

Опять бросаю тревожный взгляд на пистолет. Чего ожидать от Ильи я, увы, предугадать не могу. Он после армии совсем другим стал. Непредсказуемым и неуправляемым.