Девочка-лед

Произнесенная им фамилия заставляет меня широко распахнуть глаза от шока.

— Отца убили по его наводке, теперь вот и меня решил убрать, подмять ведь под себя много лет назад не вышло.

— Боже, — прижимаю ладонь ко рту.

— Чему удивляться. Все кругом предают. Так ведь?

— Можно? — достает из кармана зажигалку и пачку сигарет, чем несказанно меня удивляет.

— Да, — распахивает настежь окно. — Курю, пью. Редко, но метко.

— Ален, — качает головой, — мне больше не восемнадцать, и я уже не тот Рома, которого ты помнишь.

— Ты об этом пришел мне сказать?

— Не терпится прогнать меня? Кого-то ждешь? — затягивается, и я молча наблюдаю за тем, как в полутьме вспыхивает кончик сигареты. — Ну так что?

— Никого я не жду, — вздыхаю раздраженно.

— Вот и я так подумал, — усмехается он. — Свет в окнах не горел. Отправил твоего доктора домой.

— Что? — не верю своим ушам.

Да что он себе позволяет? Мало того, что заявился сюда практически ночью, так еще и…

— Что ты сделал Степе?

— Поблагодарил за то, что помог не отойти в мир иной, а он запросто мог бы меня туда отправить, как считаешь?

— Что ты такое говоришь, — ужасаюсь я.

— Да не трясись ты так, цел твой Айболит и невредим. Ну почти.

Смотрю на него во все глаза. Ухмыляется, запрокидывает голову и выдыхает серый дым в потолок.

— Ты в судьбу веришь, Лисицына? — вдруг спрашивает он, выбрасывая окурок. — Хотел, наконец, избавиться от воспоминаний о тебе и вдруг такое: ножевые, больница, ты… Даже песню ту слышал, представляешь? Совпадение, как думаешь? Или все-таки знак?

«Хотел избавиться от воспоминаний о тебе»

Мне больно слышать то, что он говорит, но я стараюсь держаться и не терять лицо.

— Не знаю, — отвечаю хрипло.

— Подойди ко мне, м?

Это звучит как просьба, и я зачем-то делаю так, как он просит.

— И так нормально, — останавливаюсь в метре от него.

— Нет, так я почти не чувствую.

— Не чувствуешь чего? — спрашиваю озадаченно.

— Ближе, Лисицына, — дергает меня за руку. — Хочу проверить, так ли хорошо ты пахнешь, как прежде.

Я не успеваю возразить. Резким движением притягивает меня к себе и шумно вдыхает запах моих волос, разгоняя по спине ворох мурашек.

— Чертовы ягоды, будь они прокляты! — злится, но делает совершенно противоположные вещи.

— Ром, — паникую, когда он меняется со мной местами, и я внезапно оказываюсь прижатой к подоконнику.

— Вытащила сердце, растоптала и назад вшила, да, хирург? — произносит вкрадчиво.

— Я… хотела как лучше.