Девочка-мечта

Дурдом, не иначе же!

– Прекратите этот жалкий спектакль и уходите отсюда, – указал я на дверь, но меня никто не услышал.

Женщина вдруг кинулась к конверту, лежащему на кресле, а потом суматошно вытащила из него какие-то фотографии и бумажки.

– Вот! Посмотрите! Вот, я не вру вам! – но никто даже с места не сдвинулся, – Ну посмотрите же, я прошу вас. Пожалуйста! Сережа? Стас?

– Уходи, Нелли, тебе здесь не рады, – жестко обрубил ее отец, и женщина вздрогнула, а потом бросила стопку бумаг на кресло и понуро пошла к выходу.

Я отступил от дверного проема и молча ждал, когда же уже этот человек исчезнет из нашей жизни. Но в последний момент не сдержался.

– Я хотел бы вернуть вам ваши деньги.

– Что? – встрепенулась она и заглянула в мои глаза.

– Отступные, которые вы через вашего отца сунули моему за то, что оказалась не готовой воспитывать меня, – холодно пояснил я.

– Я ничего и никому не совала, Стас. Я клянусь тебе! Слово даю, что не делала этого. Я…

– Мне все равно, что вы делали, а что нет.

Я просто хочу вернуть вам деньги, которые нам с отцом не понадобились. Мы и без них прекрасно справились, как видите.

– Вижу, – грустно кивнула она и вытерла очередную слезу, что услужливо скользнула по ее щеке.

Плевать! Я от ее предательства проплакал больше. Теперь ее черед.

– Простите меня, – прошептала она на прощание, – наверное, я что-то сделала не так. Чего-то не поняла, не разобралась. Но я хочу, чтобы ты знал, Стас, и ты, Сережа, тоже – сердцем я всегда была с вами.

Каждый божий день.

А мы стояли еще очень долго и смотрели в никуда, думая каждый о своем. Праздника не получилось. Все было безнадежно испорчено. А ночью я проснулся от того, что отец что-то пьяно бормочет на кухне. Кинулся к нему, а потом и завис в дверях, впервые в жизни видя отца в таком плачевном состоянии.

– Я ведь ее любил как умалишенный. На край света бы за ней пошел и даже не задумался. Звезда моя путеводная. И если бы не ты, я бы плохо кончил, когда она бросила меня, тут и к гадалке не ходи.

Дышать было больно, жить было невыносимо. И я думал, наивный лапоть, что переболело у меня все к ней, прошло…но ни хрена!

– Пап? – подошел и участливо обнял его за плечи.

– А теперь посмотри, что она притащила и мне под нос сунула. Будто бы я ей изменял, пока она на сохранении лежала. Фотографии вот, любовные переписки с другой. Даже очная встреча с какой-то левой бабой, что прикинулась моей давней любовницей и тоже беременной.