Девочка-мечта

Но я же, идиот, знал, что у нее есть жених! Знал! Но все равно сунулся туда, где мне никогда не было места.

Скрипнул зубами, снова перевернулся на руки и опять отжиматься. Потому что слишком больно. Ни жрать теперь, ни спать, ни дышать не могу. Выворачивает, гнет, травит.

Я так не хотел уходить от нее в то утро, хотя надо было бежать. Бежать от нее, сверкая пятками, а не млеть, обнимая ее идеальное, гладкое, упругое и такое желанное тело. Но я встал, а потом и пошел в уборную, по пути натыкаясь на телефон Арины, что вывалился из ее маленькой сумочки.

И именно в этот момент на экране высветилось сообщение от прилизанного датчанина.

Арт: «Эрин, детка, позвони мне, я же волнуюсь! Не заставляй меня страдать. И знай, чем бы ни случилось – я люблю тебя!».

Я откинул от себя телефон как мерзкую гадюку, а потом ломанулся в ближайшую дверь на чистом автопилоте. И остолбенел. Это была гардеробная и в ней аккуратно стояли наполовину распакованные коробки с надписью «для него». На вешалках какая-то мужская одежда в прозрачных чехлах, пара коробок с дорогими туфлями от известного бренда…

Он определенно здесь жил.

С ней. И у них все серьезно. Просто ссора двух влюбленных, после которой будущая жена видимо психанула и решила напоследок сходить гульнуть.

Хороший левак укрепляет брак.

Вашу ж мать, а как мне еще это понимать? Бежать к ней и требовать объяснений какого черта она раздвинула ноги передо мной, когда ее гардероб все еще нашпигован мужскими трусами от предыдущего ухажера?

Я знаю, как это обычно бывает.

Я сам так делал сотни раз. Врал, что смогу забыть, что мое сердце проснется, что я смогу еще что-то построить. Да только нет, не выходило. Я как заколдованный ходил по кругу в мечтах о той, которая уже однажды играючи растоптала мою любовь.

Так будет и сейчас. Она, быть может, скажет, что там поставила точку, а потом просто пожмет плечами, мол «не вышло», чем фактически пустит мне пулю в лоб.

И пусть мне хотелось выдрать себе внутренности собственными руками без анестезии, но я упорно и поспешно оделся, а потом и стремительно покинул эту чертову квартиру.

Без единого слова.

О, я тогда еще не понимал от чего так поспешно уносил ноги. И только спустя сутки почти беспрерывной агонии до меня дошло – я обречен, потому что я снова готов идти или даже ползти за ней на пузе, словно преданный пес, если только она это попросит.

Звонила сразу после, а я трусливо скинул. Потому что знал, что скажи она мне – вернись – я бы сделал это. И плевать на гордость.