Девочка-мечта

– Добрый день, Александр Дмитриевич, – поздоровался я первым.

– Привет, папа, – вслед за мной кивнула Арина.

– Ну, здравствуйте, коль не шутите, – хмыкнул мужчина, – пошли в кабинет, Стас. Поговорим.

И после этих слов Арина тут же стиснула мои пальцы и ободряюще мне улыбнулась.

Всего пара мгновений и дверь за моей спиной закрылась. А мы расселись и в полном, почти гробовом молчании уставились друг на друга. Мой упрямый взгляд. И Толмацкого – осуждающий.

Пока отец моей любимой девушки не прервал тишину и не заговорил, саркастически коверкая каждое свое слово.

– Я ей не надзиратель. Я ничего не знаю. Я вообще не при делах. Мы с Ариной общались только по рабочим вопросам. Я не был ей ни приятелем, ни другом… Ну, что ты вылупился на меня, Гордеев? Или уже и забыл, что все это наболтал мне, м-м?

– Что ты? Что? Ты моей дочерью воспользовался, а потом самоустранился! Не в силах был даже за свои поступки ответственность нести! Да какой ты мужик после этого?

– Наглый, совершенно беспардонный враль! – со всей дури стукнул по столу Толмацкий, и я поджал губы.

– А как? Ну же! Просвети меня, дурака! Или нынче так модно – провести с девочкой ночь, а потом быстренько смыться?

– Ты думаешь я не проверил камеры? Не знал, что ты после корпоратива остался у Арины до самого утра, чтобы весело провести время? Я, твою мать, все знал! И сюда тогда тебя вызывал, потому что рассчитывал на то, что ты не убогое мудло, а мужик по духу, а не только потому, что у тебя между ног колокольный звон!

– Мой косяк, – виновато опустил я голову.

– Твой, Стас. Только твой! И ко мне претензий нет, потому что я тебе давал шанс. Снова, снова и снова. Но ты все просрал! Я тебя просил найти мне ответственного за слезы моей дочери и привести его ко мне? Просил?

– А ты вместо того, чтобы со мной проблемы решать, поехал весело развлекаться к своим родителям и друзьям.

– Я так не решил и вообще никогда о подобном не думал, – смело поднял я на него глаза.

– Да что ты такое говоришь? Что серьезно? Балабол несчастный!

– Я планировал это сделать в понедельник, – как есть и честно выдал я.

– А в понедельник мне уже не надо, Стас. В понедельник уже поздно.