Друзей родителей давно раскидала жизнь по другим странам и городам. А кто и умер, они же у меня пожилые были. Да к тому же я всегда очень много работала. Знаете, у нас в науке есть такое понятие «чугунная поясница», это про то, что каким бы ты гениальным ни был, но есть вещи, которые надо тупо «высидеть». Проштудировать, выучить, осознать, запомнить огромное количество научной литературы, учебников – базу и очень много написать. От одиночества и страха я совсем закопалась в работу. Вот тут и появились Юрик и его маман, которая представилась вдовой папиного друга, а я ее никогда раньше и не видела.
И все-то мои страхи и незащищенность Владлена расщелкала и умело подвела меня под родство и замужество. А я как зомби тогда была, ничего не соображала. Верите, нет, лежала я как-то на пляже и пыталась вспомнить дату своей свадьбы и саму свадьбу и не смогла. А когда отоспалась – как хомяк все спала и спала, первый раз лет за десять, отдохнула, разум на место и встал, и я увидела и осознала то, что давно должна была увидеть и осознать.
И удалила из своей жизни этих чужих мне людей.
– Зачем же вы так много работаете? – плеснул варившегося в нем зелья на Машку Победный.
– А вы разве не так работаете, Дмитрий Федорович?
Он пожал плечами, что, по всей видимости, должно было означать: «Так, но что такое твоя работа и моя».
«Моя» подчеркнуть.
Дмитрий больше не мог удерживать ровный, холодный, отстраненный тон, он и говорить-то с ней уже не мог – зелье доварилось и разлилось, затопив остатки самоконтроля.
«Что значит одна?! У тебя был я! Должна была найти, разыскать! А ты предпочла этого «защитника» дерьмового, мать его! А Диму соседского по ходу работы и жизни забыла с легкостью!»
Все! Никакая объективность, трезвость размышления не могли остановить его ярости от того, с какой легкостью она его забыла и предпочла дешевого самолюбивого козла!
Он не мог уже сообразить, что разыскать его Машка не смогла, даже если б очень захотела, – родителей он забрал к себе в Питер от бедности и тягот крымской жизни того периода, как только купил первую малюсенькую квартирку.
А потом они вместе с ним перебрались в Москву – и никаких концов и связей с их семьей не осталось задолго до смерти Полины Андреевны. Да и о том, что сам ни разу, живя в Москве, не попытался найти Ковальских, тоже сменивших адрес, и об этом уже не мог думать Дмитрий Федорович.
