Бабушка смеялась, но приносила на «пост» то чай с бутербродом, то фрукты – подкрепить влюбленную внученьку.
И свершилось!!!
Дима вышел из квартиры и закрывал на ключ дверь.
Настал!!! Настал звездный час Марии Ковальской!
Она распахнула дверь, крикнула «взрослым» ровным голосом в глубину квартиры:
– Бабушка, я пошла!
И вышла долго тренируемой в Москве перед зеркалом походкой на лестничную площадку.
– О, Дима! Привет! – «удивилась» с добавлением радости Мария Ковальская.
Это тоже долго отрабатывалось перед зеркалом.
Он. Повернулся. К ней. И уставился. На нее!!!
Триумф!!!
И оглядел с ног до головы и обратно обалдевшим взглядом!
Победа!
– Машка, это ты, что ли?
Это было то, что она ждала, планировала, готовилась, тренировала походку, голос, выражение лица часами перед зеркалом и представляла, как он на нее посмотрит. И он смотрел именно так, как она хотела, – ошарашенными, удивленными золотыми глазами, и выражение лица у него было глу-пое! О-бал-дев-шее!!
– Я, Дима. Мы просто давно не виделись, – ответила английская королева герцогу Корнуоллскому, ну, или какому-нибудь еще там герцогу, которых в Англии полно.
Машка услышала за спиной тихий смех заступившей на пост номер один вместо внучки бабушки – пропустить такую премьеру внучки она не могла.
– Какая ты стала… – продолжал поливать елеем тщеславие первой примы театра имени Марии Ковальской Дима.
– Взрослой, – подсказала Машка.
Он кивнул, соглашаясь.
– Взрослой. И красивой.
Но, увы! Слава быстротечна, а в этой пьесе, поставленной Марией, слава длилась всего мгновенье.
Он быстро оправился от первого потрясения и шока, и Машка это увидела.
В шестнадцать лет держать лицо и нужный тон, хоть и долго тренируемый, ну никак невозможно, и она сбилась с заученной роли и заспешила:
– Я вчера приехала. Вот иду в город погулять, посмотреть. Пошли со мной!
И замерла в ожидании. И-и-и…
И он согласился!
Они гуляли по Севастополю, болтали, смеялись, Машка была на десятом небе от счастья и все рассматривала его… Он позвонил из телефона-автомата, и что-то сразу изменилось.
Все изменилось.
Дима больше не улыбался, запихнул Машку в троллейбус, сказал, что у него дела, помахал рукой…
На свадьбу она не пошла. Больше они не виделись.
– До сегодняшнего дня, – прошептала Машка.
Она рассеянно посмотрела в пустую чашку в руке, к стенке которой жался сиротливо мокрый чайный пакетик. Оказывается, чай она выпила и не заметила, как и когда.
– Да что за напасть такая?! – прикрикнула Мария Владимировна.
