Победный давным-давно забыл, похоронил в памяти и саму Машку, и те свои чувства – уверен был, что забыл, и не вспоминал многие годы. Но в тот момент, когда он ее узнал, воспоминание шарахнуло в тело, в разум, зашипело кровью в венах, проорав о своем присутствии. Оно жило в нем все эти годы и подавало тихо голос, заставляя искать в других женщинах подобного прочувствованного единожды, – жило, спрятавшись, затаившись в глубинах памяти и подсознания, навсегда закрепившись вирусом в его крови.
Он не отпустит ее просто так!
Ему надо встретиться с ней еще раз, присмотреться, прочувствовать, понять, какая она нынешняя, и тогда он решит, что делать.
Она могла стать совсем чужой, а чужая Машка Диме была не нужна!
– Как ты могла меня не узнать?!
Утро началось с сюрприза.
Повздыхав и поплакав на балконе, Мария Владимировна убрала все, вымыла посуду и села с ноутбуком поработать в ночной тишине. Ей надо было закончить пару глав к учебнику, сроки давно уж поджимали, и набросать план задуманной статьи. Она проработала до глубокой ночи, сбежав в комнату за стол от чернеющего окна мансарды дома Дмитрия Победного.
Проспала завтрак и еле-еле встала в одиннадцать утра.
Умывшись, одевшись, она собиралась выйти из номера, когда раздался стук в дверь.
«Судьба стучится в дверь», – подумалось почему-то Машке названием бетховенской пятой симфонии, и она открыла.
На пороге стоял давешний несостоявшийся утопленник с замысловатым букетом гигантских размеров в руках.
– Мария Владимировна! – торжественно произнес гость неожиданный.
– Я пришел выразить свою глубочайшую благодарность! Частично, так сказать! – и протянул ей букет.
Оторопев, Машка приняла цветы со всей предосторожностью, боясь быть погребенной под этой клумбой, и подумала: «Частично – это как?»
А он пояснил как:
– Голубушка! Спасительница! Не откажите! Я приглашаю вас на торжественный обед в честь моих спасителей: вас и Дмитрия Федоровича. В три часа у меня в пентхаусе. Без вас торжество не состоится! Прошу вас!
И он оторвал Машкину руку, удерживающую с трудом клумбу, и приложился к ней галантно легким лобзанием, ей показалось, что даже шаркнул по-гусарски ножкой.
– Как вы себя чувствуете? – Она кивнула головой на его лоб, быстренько подхватив грозящий упасть цветочный беспредел освободившейся от поцелуя рукой.
На лбу у спасенного красовалась обширная нашлепка белого пластыря.
– Благодарю, все в полном порядке! – уверил мужчина.
– Но вам надо лежать, восстанавливать силы.
