Он понимал, видел все это Машкино старание казаться старше, солидней, улыбался про себя, чтобы не обидеть.
А тут случилось мороженое! И она, уверенная, что он на нее не смотрит, занятый разговором в телефонной будке, отпустила всяческие напоминания о необходимости «правильного поведения» – и сумка, зажатая между коленок, рот, набитый так, что раздулись щеки, запиханными второпях остатками вафельного стаканчика с мороженым, и блаженство на рожице от вкусности.
Он усмехнулся: «Ребенок! Девчонка!»
И волна теплой нежности – чувства, которому он теперь знал название и которое испытал только один раз в жизни в ее же адрес, когда в температурной горячности она, маленькая, лежала у него в руках, – прошлась волной по телу, удержавшись в разуме.
– Ты что там смеешься?! – Чужеродный голос ввинтился через ухо в мозг, пробежав по дырочкам в черной пластмассе.
Остужая, изгоняя теплость, посмевшую непрошено плескаться.
– Ты что, напился? Ты с кем там? С Игорем, Вадиком?
Дима переморгнул. И пришел в себя.
Машка – ребенок, все та же маленькая девчонка, а в мозг проникает голос Марины – его жены. Через три дня жены.
– Нет, – хрипнул он.
Прокашлялся, прочищая горло от всяких инородных эмоций и ощущений непрошеных, и увел взгляд в сторону от Машки, и стал смотреть на ель, возле которой она стояла.
– Я с одноклассниками, ты их не знаешь.
– Кого это я не знаю? – возмутилась Марина.
– Их. Их не знаешь, – надавил недовольно голосом Дима.
– Какая разница: знаю, не знаю! Хватит бухать! Ты что, совсем обалдел? Я жду тебя три часа!
– Я скоро приеду, – туманно пообещал он.
– Не скоро, а сейчас! – распорядилась Марина и бросила трубку.
В ухо ударили гудки отбоя. Дима отодвинул трубку от уха, посмотрел на пластмассовую круглую поверхность с дырочками, повесил на рычажок и перевел взгляд на Машку.
С детской радостью в виде мороженого она справилась, исчезли хомячьи набитые щечки, а вместе с ними и блаженное выражение на рожице, сменившись озабоченным рассматриванием перепачканных ладоней.
«Да, – подвел черту Дима во всех своих сегодняшних непонятных и неожиданных эмоциях, чувствах, глупых мыслях и пугающих желаниях. – Ребенок. Чего меня повело-то?»
И тут Машка стала слизывать с ладоней остатки «пиршества».
