Девочка на лето

Я влетаю на кухню, и сердце замирает при виде ее маленького тельца, распростертого у высокого шкафа, где хранятся снеки. Нижняя полка отломилась, расщепленная доска теперь валяется на полу. Ясно, что она пыталась взобраться на него, и он не выдержал ее веса. У ног крошки разбросаны пакеты с чипсами, банка арахиса, множество принадлежностей для выпечки. На верхней полке еще одна банка с орехами балансирует на краю, а затем падает и пролетает всего в нескольких дюймах от головы Моник. Она вскрикивает от удивления.

Я опускаюсь на пол и помогаю ей принять сидячее положение.

– О боже. Милая. Ты в порядке? Где болит?

Переключаюсь в режим экстренной помощи и осматриваю ее на предмет травм, по венам растекается холодная паника, когда я замечаю порез на ее челюсти. Кровотечения нет, всего несколько красных точек, но то, что попало в нее, повредило кожу и оставило небольшие углубления.

По лицу Моник текут слезы.

– Она просто упала мне на лицо. Вон та штуковина. – Она указывает на что-то.

Я прослеживаю за ее пальцем до банки с арахисом, которая катится к холодильнику.

– Она поранила мне лицо, – всхлипывает Мо. – Я просто хотела рисовые лепешки.

– Иди сюда, детка. – Я беру ее на руки. Она обхватывает меня руками и ногами и крепко прижимается. Ее вопли начинают затихать, переходя в икоту.

– Давай-ка я принесу тебе пластырь.

– Я не хочу пластырь, – плачет она, затем снова икает.

– О, ну что ж.

Я ныряю в ванную в коридоре, где, как я знаю, у папы под раковиной хранится мини-аптечка первой помощи. Я хватаю ее и тащу обратно на кухню. Мо в этот раз послушалась и не сдвинулась с места.

Опускаюсь перед ней на колени и разрываю антисептическую салфетку.

– Будет немного больно, – предупреждаю я ее. – Готова?

Когда я провожу салфеткой по крошечному порезу, ее лицо морщится.

– Я знаю, но уже все. Видишь? Все кончено. Готово. – Я проверяю салфетку и с удовлетворением обнаруживаю, что на ней нет крови. Может, и есть небольшой синяк, но это все.

Как только пластырь наложен, я снова беру ее на руки и осматриваю лицо.

– Ты в порядке? Все еще больно?

– Хорошо. Давай-ка отнесем тебя обратно в постельку.

Мы как раз поднимаемся по лестнице, когда вдруг открывается входная дверь. Дерьмо.

Я слышу голоса Нии и папы.