Девочка на лето

 – Я легонько поглаживаю Кэсси по руке. – Разве ты не хочешь узнать об этом побольше? Его точку зрения на выкидыш и все, что за этим последовало? – Теперь я ловлю себя на том, что хмурюсь. – Разве не хочешь поговорить с ним о реальных вещах?

– Мы говорим, – протестует она. – Иногда. Время от времени. – Кэсси вздыхает. – Ладно, прекрасно. Мы не говорим ни о чем глубоком. Я многое скрываю, но…

– Но где-то тут есть лучик надежды? – догадываюсь я, выдавливая сухой смешок. – Хорошо, выкладывай.

– Папа есть в моей жизни, – просто говорит она.

– И думаешь, он ушел бы, если бы ты поделилась своими чувствами?

– Он мог бы. Я… – Ее голос срывается. – Я не хочу быть для него обузой. У него и так дел по горло, он растит двоих маленьких детей. Ему не нужно, чтобы его взрослая дочь ныла о своих чувствах и требовала объяснить, почему он никогда не боролся за опекунство. Не нужно, чтобы я рассказывала, как мне больно из-за того, что он отдал им мою детскую спальню, как ужасно чувствовать, что меня просто заменили. Как я, черт возьми, завидую его новой семье.

Я делаю вдох, крепче обнимая ее.

– Господи. Я и не подозревал о том, что ты все это чувствуешь.

– Да. Чувствую. – Ее рука подрагивает на моем животе. – Сразу после рождения близняшек, когда у папы внезапно стало еще меньше времени на меня, я все время слушала одну песню. Она называлась «Зависть», и я лежала в своей спальне в Бостоне и слушала ее на повторе, потому что в ней отражалось все, что я чувствовала. Как я завидовала тому, что у папы была эта новая жизнь, частью которой я больше не являлась.

Черт. Я помню слова этой песни, и они душераздирающие. Крошащие душу в щепки. Мысль о том, что Кэсси чувствует подобное, вызывает горячий прилив эмоций в моей груди.

– И не пойми меня неправильно – я люблю своих сестер, правда. И мне нравится Ния. Но ты представить не можешь, сколько раз я лежала там и плакала из-за этого. Иногда я фантазировала, что папа случайно появится в Бостоне, чтобы забрать меня. Что он отпихнет мою мать в сторону и объявит, что забирает меня домой, ведь ему было плохо без меня.

Зрение немного затуманивается, и я с удивлением осознаю, что к ресницам прилипла влага. Я быстро смаргиваю ее, но это оказывается ошибкой. Одна слезинка скатывается и шлепается на щеку, которую Кэсси прижимает к моему плечу.

– О боже, Тейт. Ты плачешь?

Я с трудом сглатываю.