Девочка на лето

Она садится, наблюдая за мной, ее глаза ободряюще сияют. – Это всего лишь на несколько месяцев. «Пристани Бартлетта» не развалятся, если тебя не будет три месяца.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.

– Знаю. Я просто… не хочу его подводить.

Это вызывает у нее нежную улыбку.

– Мы оба это делаем. Сдерживаем собственные чувства, потому что не хотим разочаровывать наших родителей или поднимать шумиху.

Если я поеду, «Пристани Бартлетта» все еще будут на месте, когда я вернусь. А если не поеду, то упущу возможность, которая выпадает раз в жизни.

Возможно, у меня никогда больше не будет шанса проплыть на чертовой «Халлберг-Расси» через полмира. Черт, мне двадцать три года. Да у меня вся жизнь еще есть, чтобы сидеть на одном месте и работать с девяти до пяти. Три месяца пролетят в мгновение ока. Отец переживет это.

– Знаешь что? Ты права. Думаю, мне стоит воспользоваться собственным советом. Я хочу заключить с тобой сделку, – объявляю я, и улыбка щекочет мои губы. – Как насчет этого? Ты поговоришь со своим отцом и расскажешь ему все, что только что рассказала мне.

А потом скажешь матери, какую боль она тебе причинила. Ну а я поговорю со своим отцом и скажу ему, что поплыву в Новую Зеландию. Договорились?

Кэсси поджимает губы, обдумывая мое предложение.

– Только если это произойдет после повторного открытия «Маяка».

– Ты тянешь время, – поддразниваю я.

– Нет, просто проявляю практичность. Любой разговор с моей матерью может привести к настоящей катастрофе, и после этого мне придется жить с ней еще целую неделю.

– Справедливо. Значит, планируем наши беседы на следующий день после возобновления работы отеля. – Я приподнимаю бровь. – Договорились?

Она пожимает мне руку.

В груди становится удивительно легко при мысли о том, что я собираюсь сказать отцу, что приму предложение Гила. Или, может быть, это чувство легкости больше связано с другим признанием, которое я планирую сделать.

Ведь после того, как я расскажу папе о поездке, я собираюсь сказать Кэсси, что влюблен в нее.

В последний раз, когда я находилась в этом бальном зале, бабушка с дедушкой рассказывали мне о разрушениях после урагана, произошедшего год назад.

К тому моменту море нанесло страшный ущерб, оставив после себя зияющее пространство, которое могло бы стать декорацией корабля-призрака для фильма ужасов. Все нужно было выдирать с корнем. Гипсокартон, полы. Потрошить до самых заклепок.

Теперь, после всей кропотливой работы, проделанной Маккензи, бальный зал полностью восстановили.