Девочка со свечкой

Он молча протягивает мне букет.

— Конфеты тоже были тебе, но, сама понимаешь…

Я прячу в бутонах улыбку. Увесистый букет, пахнет весной. Чувствую такое облегчение и тепло от присутствия Марка, и в тоже время горький привкус прошедших дней.

Сейчас передо мной тот холодный, немногословный, сердитый Марк Николаевич, которого я знала с подросткового возраста.

— Пригласишь? — Он поднимает глаза на мои окна.

Его вопрос звучит больше, как утверждение. Он не сомневается в том, что попадет в мою квартиру.

— Кофе только растворимый.

 — Вру я.

Мы поднимаемся по лестнице в давящем молчании. Он сверлит взглядом мою спину. Она вот-вот задымится. В квартире Федорцов снимает пальто и по-хозяйски определяет его на крючок. Осматривает коробки и чемоданы в прихожей.

Не дожидаясь приглашения, Марк проходит на кухню.

Я иду в ванную. Свою единственную вазу я разбила, да и не поместились бы в нее цветы: беру пластиковое ведро и определяю в него букет. Оставляю прямо на полу. Иду на кухню.

Марк стоит у окна, как в тот день, когда он приехал за мной.

На плите уже греется чайник. На Федорцове простые черные брюки и водолазка, подчеркивающая фигуру. Он мрачно осматривает меня с головы до ног, потом садится за стол и кладет ногу на ногу.

— Ну, рассказывай, что это за подростковые выходки?

— Не валяй дурочку, Инга, тебе не идет. — Он постукивает пальцами по столу.

Я тоже сажусь за стол напротив него.

— Марк, я благодарна тебе за все… — Начинаю я, но он перебивает.

— Как ты думаешь, я чувствовал себя, когда вернулся с работы и не обнаружил ни тебя, ни твоих вещей.

Ты даже записки не удосужилась оставить. Что я испытал в этот момент? Ответь мне.

— Что просто? — Он раздувает ноздри.

С него слетает напускная холодность, и он возвращается к себе прежнему.

— Ты дашь мне сказать или нет? — Злюсь я и после небольшой паузы продолжаю. — Как, скажи на милость, нам с тобой жить дальше? Аня виновата в смерти Насти. Ты осознаешь всю чудовищность ситуации, Марк? Как мы будем с этим жить.

Она твоя сестра и никуда не денется. Вечное напоминание человеческой подлости и алчности.

— Аня не я. Почему я должен нести ответственность за ее поступки? Так же, как мы с тобой не можем нести ответственность за поступок Насти. Украсть компромат — был ее выбор, какими бы принципами она не руководствовалась. Мне тоже плохо, но мы не можем повлиять на прошлое. Теперь есть я и ты. И я был уверен, что мы со всем справимся.

Я тру лицо и снова смотрю в его глаза.