Девочка со свечкой

Не знаю, всё, что угодно. Ты думаешь, она теперь будет со мной говорить? Ты взрослая, образованная девушка, а ведешь себя, как подросток в период полового созревания. Тогда я прощал тебе твои выходки, списывая все на возраст, и Настя была за тебя горой, но теперь ты вышла в жизнь и тебе придется учиться взаимодействовать с людьми, иначе не выжить, как бы помпезно это не звучало. Ты удивишься, но взаимодействовать приходится и с теми, кто тебе неприятен. Наша цель — получить информацию, а не учить ее уму-разуму.

Ты бы еще подралась с ней.

Марк тоже злится, его голос звучит ниже обычного. В речи проскальзывают откровенно-раздраженные интонации. Между бровей снова появилась нервная складка. Я не заметила, как он прижал меня к двери машины.

— Ты можешь не нависать надо мной? — Толкаю его в плечо, но он не отходит. Наоборот, хватает пальцами меня за подбородок и больно сжимает.

— Если ты хочешь найти сестру, то с этого дня ты берешь контроль над своими эмоциями и перестаешь жалеть себя, поняла? Мы действуем сообща, если не устраивает — я тебя больше не держу.

 — Его слова отзываются морозом по коже. Я, замерев, наблюдаю, как зрачок заполняет светло-голубую радужку. Неожиданно для себя самой я начинаю плакать, громко всхлипывая.

— Ты прав, Марк. — Причитаю я. — Конечно, ты прав.

Черты его лица смягчаются. Он отпускает мой подбородок. Смотрит на меня, а потом притягивает к себе и обнимает. Я ныряю руками под полы его пальто и чувствую жар тела.

Плачу, а он гладит меня по спине и волосам. Чувствую его дыхание и губы в волосах. Это странно, совершенно неуместно, но так сейчас мне необходимо. Снова слышу его сердцебиение под щекой и представляю, что я не одна в этом огромном, сером мире. Ткань его пиджака очень жесткая на ощупь. Я безбожно порчу ее, комкая в руках.

— Как ты думаешь, она жива? — Спрашиваю, уткнувшись носом в его грудь. Застываю, ожидая его ответ, как приговор. Сверху пролетает стая птиц, оглушая все вокруг своим криком.

— Нет. — Тихо отвечает после продолжительного молчания.

Поднимаю на Марка глаза: ни одной эмоции. Он уставился в одну точку прямо перед собой. Чувствует мой взгляд и смотрит на меня.

— Конечно, — снова глупо повторяю я. — Конечно.

Он вытирает мне большими пальцами щеки. Я чувствую неловкость и отстраняюсь. Внутри как будто кто-то пролил кислоту. Горит все: горло, солнечное сплетение, живот.