А потом он вел меня передохнуть после горячего пара в зону отдыха, где мы смотрели урывками «Ивана Васильевича» и почти синхронно повторяли за героями фильма, ставшие крылатыми, фразы.
— Лепота!
А дальше пришла пора веников. М-м-м, вот тут-то Громов меня и отходил как следует! От души, знаете ли, да так, что на него у меня сил уже не хватило, хотя и очень хотелось. Да-да, с полки он меня форменно отлепил, осторожно промыл голову, ополоснул с лейки, замотал в простыню, вывел в зону отдыха, а там усадил в кресло, вручив пузатый бокал с клюквенным морсом.
Черт! Это лучшее тридцать первое декабря в моей жизни. А потом я перевела глаза на часы и форменно ужаснулась.
— Дёма! — встрепенулась я.
— Что такое? — испуганно оглянулся он.
— Так уже одиннадцать! Новый год скоро!
— Потерпи немного, я сейчас, — улыбнулся мне тепло и скрылся за дверью парной.
Когда же мы вернулись в дом, то я спешно кинулась сушить волосы и приводить себя в божеский вид. Дрожащими руками достала черный ажурный комплект нижнего белья и натянула его на себя, немного смущаясь его бесстыдной красоты и, пока не передумала, быстро надела платье, что захватила с собой специально для этого случая.
Вот так, теперь я готова. Вернулась в комнату, прихватила из чемодана заготовленную и упакованную коробочку и без четверти двенадцать спустилась вниз, где меня, у накрытого стола с горящими свечами, ждал Демид.
И, как и всегда, когда я смотрела на него, горячая лава прокатилась по всему моему существу.
Я так любила его, так была пронизана этим чувством, что иногда было трудно дышать, а еще хотелось плакать от счастья и понимания того, что мои чувства взаимны.
— Вот и ты, Малинка, — хрипло прошептал мне парень и сделал шаг в мою сторону, а меня к нему потянуло словно магнитом.
— Вот и я, Дём, — и он тут же нежно и осторожно обнял меня.
Несколько секунд щемящей нежности в объятиях друг друга, а потом мы все же бредем к столу и садимся напротив друг друга, не в силах разорвать магию наших глаз.
— Я тебе подарок приготовила, — выдыхаю я и несмело протягиваю ему коробочку.
— Ты и есть мой подарок, Агата, — сознание коротит от этих его слов и неуместно вспоминается его глупый и жестокий спор, но я тут же отгоняю эти мысли. Все, хватит, это все в прошлом! Навсегда!
А потом он открывает коробочку и достает широкий кожаный черный браслет с тремя бусинами, вплетенными между вязью.
