— Я сама его сделала, — выдыхаю я, не в силах понять нравится ему или нет, — а бусины — это агат, — и последнее слово почти беззвучно срывается и тает между нами, потому что я так и не могу разобрать его реакции. Да, наверное, это глупый подарок. Смешно дарить подобное человеку, у которого все есть. Правда?
Но он сжимает мои ладони в своих горячих руках и прижимается к ним губами.
— Спасибо, Малинка! Поможешь надеть? — и я киваю, дрожащими руками затягивая петли замка на его широком запястье. Красиво и очень идет ему, как по мне.
Но все эти мысли тают в моей голове, после того как он протягивает уже мне длинную и плоскую бархатную коробочку.
— А это тебе.
И я несмело открываю презент, а потом восторженно охаю, смотря на длинную изящную золотую цепочку и кулон в виде сердца, сплошь усеянный сверкающими камнями.
— Боже! — выдыхаю я и поднимаю на него глаза, полные слез, — Дёма, спасибо! Это…
— Не благодари! Я просто люблю тебя, Агата! И все, что я делаю для тебя — это от чистого сердца и оно теперь принадлежит только тебе одной.
И после этих слов я не смогла сдержать всхлип, и одинокая слезинка скатилась по моей щеке, а затем и вторая.
— Не плачь, родная, — встает он со своего места и сгребает в свои объятия.
— Это от счастья, Дём! — и он тут же заходит мне за спину и надевает на меня свой подарок, а я стискиваю в ладошке сердечко и не понимаю, как смогу совладать с теми чувствами, что почти душат меня изнутри.
Замочек щелкнул и моего плеча коснулись его губы, прошлись вверх по шее и зубы прикусили мочку уха, призывая табун мурашек прокатиться вдоль моего позвоночника.
— Не надо плакать, Малинка, просто наслаждайся этим.
И он ладонью поворачивает к себе мое лицо и впивается в мой рот сразу глубоким страстным поцелуем. Я не могу сдержать стона, но отвечаю ему, чувствуя, как жаркие молнии разрывают все мое тело, что уже объято нетерпением. И вот уже я вся в его власти, а руки так умело скользят по мне, мастерски растравливая такие понятные для него желания и такие опасные для меня.
"
"Безумие, яркое и концентрированное, затапливает мое сознание и я уже ничего не могу поделать, ни с ладонями, что по-хозяйски пробрались под платье и сжали ягодицы, ни с моими ногами, закинутыми на его поясницу, ни с тем, что меня бережно уложили на мягкую шкуру возле пылающего камина. Когда-то на мне было красивое платье, а теперь только его руки путешествуют по мне и все больше топят меня в океане желания.
