Там меня снова встретила темнота. От одной маленькой свечки света было меньше, чем от спички. Но я немного сориентировалась, обнаружила диванчик и плюхнулась на него.
Боже, как же устали у меня ноги! И голова шла кругом. И промеж ног пекло.
— Басанти рассказала мне о твоих странностях, — начал Олден, горячей субстанцией перемещаясь во мраке кабинета. — Я решил, что это стресс после интрижки с Халом. Но запечатление с оборотнем, двойная такса от жмота Таурлендиила, твое необычное поведение и безумно сладкое тело… Ты не она, да? Не Самира?
— Какой догадливый, — выдохнула я, елозя задницей на диване и поправляя прожженное платье.
— И где она?
— Я не знаю. И знать не хочу! — выпаливаю яро. — Но согласно более-менее достоверному источнику, она уже не вернется.
Олден сник. Я это кожей почувствовала. Бедолага был так влюблен, а его не ценили, игнорировали, втаптывали в грязь, чтобы в конце концов повесить на него ребенка и бросить. На секундочку мне даже стало его жаль.
— Ты ее любил? — спросила я тихонечко.
— Очень, — признался он, тяжело вздохнув. — Она была необыкновенной. Я встретил ее совсем юной, девственной. Она свято хранила свою невинность до свадьбы и осчастливила меня ею в нашу первую брачную ночь.
— Вы были женаты?
— Конечно! А откуда по-твоему у нас дочь?
Я хотела было заикнуться, что в моем мире наличие ребенка еще не говорит о состоятельности пары, как супружеской, но решила, что это лишняя трата времени. Олден стал бы расспрашивать о моем мире, искал бы выходы, лазейки, чтобы вернуть Самиру.
А на мне и так висят оборотень, эльф и пингвин! Самое время открывать зоопарк."
"— Вы были женаты, но она работала проституткой в твоем баре? — У меня глаза полезли на лоб.
— Не сразу, — с ностальгией усмехнулся Олден, будто ему приятно любое воспоминание об этой шлюхе. — Она была здесь заведующей, помогала мне. А на последнем месяце беременности я решил дать ей отпуск и взял в помощницы девчонку Басанти. Самира начала ревновать. Думала, я воспитываю ей замену во всех смыслах.
После родов и вовсе озверела. Отказалась ухаживать за дочерью, потребовала нанять ей няню и кормилицу, а сама…
— Пошла по рукам?
— Подала на развод и… да, устроилась ко мне на работу, — кивнул он и вздохнул. — Ты считаешь меня сумасшедшим? А я ее правда любил. Надеялся, она одумается, екнет материнское сердце, вспомнит, как счастливы мы были. Держал ее при себе. Под присмотром, так сказать.
— Нет, я не считаю тебя сумасшедшим. Я считаю тебя маньяком, — ответила я.
