Устраивайся поудобнее, — прошипел мне на ухо и уверенным движением заставил поставить пятки на край своего кресла, по обеим сторонам от могучих мужских ног.
Поддавшись интуиции, развела колени в стороны, с тихим ужасом наблюдая как широкая ладонь ползет по голому животу, игриво задевая недопустимую черту и возвращаясь назад. Лежа на горячей мужской груди, старалась не слишком расслабляться, поглядывая за блондином, от возбуждения кусавшим губы.
Ааааа… Представления! Я поняла! Ролевая игра такая!
Один делает, другой смотрит! Извращенцы.
Но я выдохнула. Эта встреча с драконами становилась все понятнее и проще. Не предстояло ломать голову над тем, чтобы сделать что-то не так, и попасться на том, что настоящей Самиры уже нет, а вместо нее серая мышь Виталина. Может только Голденваль и Олден вообще смогут это принять, а остальным, пожалуй, быть в курсе не обязательно.
— Поласкай себя для Луу, — прошептал Мангус, подхватывая меня ладонями под бедра, и демонстративно раздвигая их посильнее в стороны.
— Заведи его, малышка Сами, и мы отплатим тебе вдвойне.
— Без проблем, — ответила скорее себе, чем ему, и сама погладила себя по голой груди, задевая пальцами уже поднявшиеся соски.
Темные горошины чувствительно запульсировали, отзывая томной истомой, теплой волной скатившейся к низу живота. Захотелось свести ноги, но их крепко держали, провоцируя быть откровеннее, пошлее.
Природная педантичность взяла вверх.
Я столько лет через «не хочу» выполняла требования моей дорогой начальницы, улыбаясь и послушно кивая головой.
Неужели не смогу удовлетворить двух совершенно не знакомых драконов? Смогу! Еще как смогу! Ведь нужно всего-то…
Глядя блондину прямо в глаза, я улыбнулась и увела руку вниз, накрывая чуть влажные складочки, и погладив отзывчивую точку над их вершинки. Мы зашипели одновременно: я от сладкого импульса, а дракон от невозможности принять участие.
Значит, все правильно, надо продолжать.
Стараясь выглядеть чувственно, гладила себя все откровеннее. Раскрывала лепестки в стороны, размазывая прибывающую влагу, прижималась к клитору, испытывая себя на прочность и спустя несколько минут с губ сорвался первый хриплый стон.
Кожа покрылась румянцем, и легкая испарина прокатилась бисером вдоль позвоночника. Я дышала все глубже и чаще, мягко погружая в себя кончики пальцев, удивляясь собственному возбуждению, изучая, заигрывая с самой собой. И только первый очень влажный звук, едва не прекратил мои игры с терпением блондина.
