— Всего-то! Я лично распоряжусь, чтобы тебе выдали золото, которого хватит на дом, образование и жизнь.
— Нет, не все. Гарантируй, что твой папаша не станет мне мстить за то, что жившая в этом теле Самира превратила его сына в вакуумный вибратор."
"— Об этом я как-то не подумал. Печаль в том, что я вообще никак не могу гарантировать, какая реакция будет у моего родителя, он знаешь ли… вспыльчивый…
— Насколько? — насторожилась я.
— Однажды он вспылил и приказал развеять планету в пепел. Что-то там с налогами, я не вникал.
Обессиленно рухнув на край кровати, я понуро склонила голову.
Кабзда… Если для него ничего не стоит превратить планету в прах, будет ли он со мной вообще разговаривать? Или, как только увидит — прикажет открутить башку. И это в лучшем случае.
Я же еще считай сама на рожон прыгаю, так уверенно собираясь на этот бал!
— Не ссы, подруга, — Хал прижался к моему боку, ласково поглаживая своим… крылом. — Он хоть и вспыльчивый, но отходчивый. Я тебя в обиду не дам, у меня на тебя планы.
— Это какие же, хотелось бы знать?
— Ну как, какие? Я же обещал тебе море наслаждений! А я слово свое держу! — Удовлетворенно заглотив содержимое второго флакона, Хал потерся об меня мордочкой, странно урча. — Пахнешь ты вкусно, Виталька. Просто космос.
— Вот еще зоофилии мне не хватало для полного комплекта!
— Да ты подожди, — загадочно протянул он. — Я тебе понравлюсь. Глаза выпучишь от восторга. Мы, кстати, кое-чем даже похожи.
— Чем же?
— Не скажу.
Секрет. Увидишь, оценишь юмор судьбы.
— Я уже оценила. По полной программе. Не знаю, как расценить обратно!
— Самира! Ты там долго?! Тебя уже ждут! — крикнула Басанти откуда-то из коридоров, и я трусливо взглянула на Хала, который как назло излучал непоколебимую уверенность. — Собирай свою задницу и на выход!
— Иду! Куда бы тебя спрятать…
— Под юбку, — ухмыльнулся зверь, за что тут же получил по пернатой заднице. — Эй! Ты чего дерешься! Уже и пошутить нельзя…
— Не время для шуток! Полезай в… — оглядев свою убогую коморку, не нашла ничего лучше, чем какой-то мешок, похожий на барахольную сумку.
— Сюда!
— Нет!
— Да!
— Там пыльно и душно!
— Я оставлю тебя здесь. Мне терять уже нечего, — пообещала я. — Будешь до конца жизни в борделе жить под кроватью. Лезь, живо!
Гневно фыркая, Хал все же полез в сумку, громко и недовольно кряхтя, пока я пыталась соорудить из этого более-менее приличный рюкзак.
