Я не спешила, прогуливалась, любуюсь яркой Церерой и размышляя, думает ли сейчас обо мне Хал. Мне бы очень хотелось, чтобы он не поверил своему отцу. Тот явно не будет рассказывать ему правду.
Спустившись к бьющему ключу, я разделась и быстро омылась прохладной водой. Кожа покрылась мурашками, но задышала. Вода здесь, конечно, не такая чистая, как в Зарикании, зато меня не утащило в подводный храм.
Снова обмотавшись в покрывало, я отжала волосы и, встряхнув головой, отправилась назад. Уже на полпути мне не понравилось странное затишье.
Обычно «Барсука» слышно у самого берега. Смех, крики, разговоры, стоны, хрипы — все это давно обыденная вещь для Палармуса. Поэтому вмиг сбавленные звуки не на шутку напрягли.
Подходя, я увидела, как погасла вывеска бара и загорелись сигнальные красные лампочки. Вокруг парадного входа толпились зеваки. Они шушукались, шептались, но замолчали, стоило мне подойти. Разошлись, пропуская меня вперед — в заведение, в котором меня уже ждали стражники Крайтона.
— Твою мать, — прошипела я, попав в их полез зрения.
Бежать поздно. Они нашли меня, и у Голденваля уже не спрячешься.
Под многочисленные ошарашенные взгляды я прошла на середину зала и увидела приоткрытую дверь своей комнаты. Хорошо помнила, что запирала ее. Бросила взгляд на Басанти, собирающую с пола разбитые осколки кружек. Даже жалко ее стало. Руки изрезала до крови. Смысл возмущаться, что она отворила дверь и выдала страже эльфа? Любая девчонка на ее месте поступила бы так же, зная склонности императора к жестоким методам наказания.
Стражники вдруг разошлись в стороны, открывая моему взору не самую радужную картину. На пороге моей комнаты распласталось полуобнаженное тело эльфа. Именно тело! Труп! Он лежал на животе, в спину заколотый своим собственным мечом. И у меня земля ушла из-под ног.
— Ах вы сволочи!!! — заорала я, кинувшись на стражников. — Что вы наделали?!
Из глаз хлынули слезы, нос защипало.
Лежа в луже крови, Таурлендиил совершенно не двигался. Его кожа из бледной быстро становилась сероватой.
Блеск волос тускнел."
"В моей груди что-то оборвалось. Ноги совсем перестали меня держать. И тщетно поколотив руками металлические доспехи стражника, я стекла по нему на пол. На коленях подползла к эльфу и, упав на него, разрыдалась.
— Прости меня, — всхлипнула навзрыд. Его кожа еще таила тепло, но оно словно испарялось под моими прикосновениями. — Миленький мой, прости меня… — Гладя его волосы, целовала его щеку и не представляла, что мне делать дальше.
