— Никакие мои слова не убедят тебя в том, что ты прекрасна, да?
Бет помотала головой и попыталась сделать шаг назад, чтобы отвоевать хоть немного личного пространства, но ее сковывали объятия Тео. В таком положении она не могла думать. Не могла дышать. Она сама не понимала, какое воздействие он оказывает на нее.
— Я так и думал.
Пальцы Тео продолжили свой путь по ее шее, другая его, рука играла с завитками ее волос. Сейчас ничто не мешало ей сделать шаг назад, освободиться. Но Бет не могла этого сделать, она словно была парализована его волей, его темной, властной аурой силы и чувственности.
До этого момента она и не представляла, что ее может так физически тянуть к мужчине.
Бет подняла руки, чтобы оттолкнуть его, но почему-то они замерли, прижатые к его широкой мускулистой груди. Сквозь тонкую ткань рубашки она чувствовала жар его кожи, ощущала, как прямо под ее ладонью бьется его сердце.
Ее собственное сердце в этот момент вело себя словно попавшая в силки птица, пытаясь вырваться из плена грудной клетки.
Ладонь Тео легла ей на затылок, придерживая его. Бет приоткрыла рот, чтобы попросить прекратить все это и отпустить ее, но за секунду до того, как слова слетели с ее губ, Тео накрыл ее губы своими.
Все произошло так неожиданно, что Бет замерла, словно парализованная этим новым, неведомым доселе чувством. Она стояла с широко распахнутыми глазами, чувствуя, как его требовательный язык проникает в глубину ее рта.
А затем ее глаза медленно закрылись, и она осознала, что целует его в ответ, что ее руки уже обвились вокруг его шеи, что она уже не чувствует под собой пол. Бет услышала сдавленный стон Тео, когда он подхватил ее на руки, крепче прижимая к себе, и еще один, тихий, полный желания, который просто не мог слететь с ее собственных губ.
Когда Тео наконец отпустил ее, Бет, пошатнувшись, сделала нетвердый шаг назад и прижала ладони к своим пылающим огнем губам.
Соблазнительная смесь изумления и страсти в ее зеленых глазах заставляла Тео желать гораздо большего, чем один короткий поцелуй.
— Неужели это было необходимо? — хрипло спросила она, сама не до конца уверенная, к кому обращен этот вопрос: к Тео или к себе самой. Он ведь не Андреас, он ей даже не нравится, как же она могла целовать его?
— Думаю, да, — с безмятежным спокойствием ответил этот ужасный человек.
