— У нас все получится, — успокоил он ее.
— Хотела бы я разделить твой оптимизм. Но есть одна вещь, которую ты не учел.
— Сомневаюсь, я все продумал.
— Что подумает твоя девушка, когда узнает, что ты провел вечер со мной, пусть я всего лишь притворяюсь твоей возлюбленной?
— Я не поощряю в своих девушках ревность.
Бет закатила глаза: наверняка в первую очередь его интересуют длинные ноги и большая грудь. Может быть, это заложено у Кирияки в генах? Андреас тоже предпочитал девушек такого типа.
— Ты можешь этого не поощрять, но вряд ли твоя девушка обрадуется, когда узнает, что ты флиртовал со мной.
— Ты успокоишься, если я скажу, что на данный момент ни с кем не встречаюсь? — По правде говоря, уже три месяца он был слишком занят, чтобы найти время еще и на секс. Может быть, из-за этого он не может перестать думать о том, чтобы поцеловать Элизабет еще раз?
Ее и без того большие глаза стали размером с блюдца.
— Серьезно? Почему? Прости, я понимаю, это не мое дело, просто это немного…
— Немного?
— Ну, знаешь, немного странно.
— Почему ты считаешь странным факт, что у меня сейчас нет девушки? — В его глазах заплясали озорные чертики. — Знаешь, по-моему, ты немного зациклена на моей сексуальной жизни, Элизабет.
В свое оправдание Бет могла бы заявить, что это произойдет с любой женщиной, которая слишком долго будет находиться в зоне поражения источаемой им ауры сексуальности.
— Это не так, и не называй меня Элизабет, — зло ответила она, стараясь избавиться от мелькающих под ее полуопущенными веками образов, включающих его обнаженное тело, сплетенное с ее собственным.
Похоже, у нее помутился рассудок.
— Но оно тебе очень подходит, — улыбнулся он, изучая ее лицо, с пылающими щеками и чуть прикушенной нижней губой. — И оно мне нравится.
— Ах, оно тебе нравится. Ну, тогда, конечно, все в порядке. — Ее ядовитый сарказм заставил Тео рассмеяться.
— Почему?
Сам Тео тоже не раз задавал его себе в течение последних трех месяцев. Почему? У мужчины с его деньгами и внешностью никогда не было недостатка в женщинах, мечтающих скрасить его вечер, а лучше жизнь, но он предпочитал оставаться в одиночестве.
Ему не нужны были рафинированные красавицы, мечтающие получить доступ к его деньгам и власти, которые больше интересовались тем, что он имел, чем им самим.
Одно время это устраивало его, ведь с женщиной, которая бы любила его, Тео быть тоже не хотел. Она бы потребовала, чтобы он открылся ей, отдал ей больше себя, чем готов был дать.
