Слова, сказанные его чуть хриплым, наполненным желанием голосом, срывались с его губ, посылая электрические разряды к каждому нервному окончанию на ее теле. Она закрыла глаза, наслаждаясь сладостью его губ.
— Нет, Элизабет, — услышала она его жаркий шепот. — Смотри на меня!
Его глаза казались пылающими углями, омутами страсти, в которых можно было легко утонуть, они гипнотизировали и пленяли, сводили с ума.
— Зови меня, Элизабет, я хочу слышать, как ты произносишь мое имя…
Она провела руками по его широким плечам, чувствуя, как под тканью перекатываются стальные мускулы.
Бет готова была делать все, что он хочет, лишь бы это доставляло удовольствие Тео, но эта его просьба вызвала у нее неожиданное стеснение. Она нерешительно подняла руки и взяла его лицо в ладони.
— Тео, — прошептала она. — Тео, — повторила она, видя, как темнеют его глаза. — Тео, ты отнесешь меня в постель?
Чуть прикусив нижнюю губу, он поднял голову, посмотрел на лестницу, ведущую в спальню Бет, и понял, что просто не выдержит этого.
Он поймал ее руку и нежно поцеловал ладонь.
— Нет, — покачал он головой, не в силах справиться с рвущимся из его тела желанием. — Слишком далеко.
Тео снова поцеловал ее, губами проложил дорогу по ее шее вниз, к нежным полушариям груди. Не прекращая целовать Бет, он подхватил ее на руки и отнес к старому дивану. Сейчас Бет было наплевать на его скрип и врезающиеся в спину пружины, скрывающиеся под протертой обивкой. Все, что она могла чувствовать, — это руки Тео, исследующие и ласкающие ее тело.
Положив Бет на диван, Тео опустился рядом на колени, лаская ее тело пылающим страстью взглядом. Но Бет хотела большего. Она жаждала ощутить тепло его кожи, прижаться к ней всем телом, без разделяющих их слоев одежды, жаждала этого так сильно, что это пугало ее.
Пальцы Тео чуть дрожали, когда он развязывал халат Бет и стягивал его с нее.
— Ты так прекрасна, — прошептал он, накрыв ее грудь ладонью и лаская сосок сквозь кружево бюстгальтера.
Затем он медленно стянул одну за другой тонкие лямочки, расстегнул скрывавшуюся на спине застежку и приник губами к белоснежной коже ее груди, целуя и покусывая. Вслед за ее бюстгальтером отправилась его рубашка. Бет не могла оторвать взгляда от его мускулистого торса, достойного античного бога, а его кожа казалась расплавленным золотом.
В объятиях Тео Бет уже не понимала, где кончается его тело и где начинается ее собственное.
