— Ее ощущения нельзя было описать этим скучным, обыденным словом, то, что она чувствовала, находилось за тысячи и тысячи миль от «хорошо», это было невероятно, это наслаждение нельзя было измерить ни одной известной человечеству системой счисления. — О, Тео, ты такой… Тео, это потрясающе, пожалуйста…
Понимание того, что он станет ее первым любовником, одновременно радовало и пугало его, но когда он почувствовал, с какой страстью она отвечает ему, изгибаясь навстречу, он забыл о страхе и полностью отдался во власть желания.
— Очень медленно и осторожно, — хрипло прошептал Тео, разговаривая в этот момент скорее с самим собой, нежели с Бет.
Он на мгновение вышел из нее, но протестующий стон, который она издала, почувствовав это, сменился стоном наслаждения, когда он снова вошел в нее и начал ритмично двигаться, продвигаясь все глубже, постепенно наращивая темп.
Инстинктивно Бет приподняла бедра, скрестив ноги на его спине, ощущая, как по всему ее телу распространяется неведомое раньше тепло, проникающее везде — под кожу и в кровь, в каждую часть ее тела.
Она прижималась к нему все сильнее, желая вобрать его в себя целиком, целовала и покусывала его, не зная, как еще выразить свои чувства, ее руки скользили по его спине и груди, гладя и лаская. Ей казалось, что она теряет рассудок, который просто не мог выстоять перед таким ураганом эмоций. Крики и стоны Бет стали громче, когда он еще глубже проник в нее, в ее крови словно одновременно взорвались тысячи фейерверков, а потом мягкая и сладостная волна наслаждения подхватила ее, унося за собой.
Она не знала, когда снова смогла связно мыслить или хотя бы дышать, наслаждение растеклось по ее телу до самых кончиков пальцев томной, жаркой негой. Хоть все и закончилось, Бет не хотела, чтобы Тео отодвигался от нее, поэтому она нежно обняла его, чувствуя, как по его спине пробегает дрожь. Он остался лежать, спрятав лицо в ее волосах, понимая, что никогда в жизни ни с одной женщиной он еще не испытывал ничего подобного.
Бет уже засыпала, когда он поднял голову и заглянул в ее затуманенные изумрудные глаза.
— Спасибо тебе, — с улыбкой прошептала она.
Тео, не отрываясь, смотрел, как медленно закрываются ее глаза, прячась под длинными, пушистыми ресницами, как выравнивается ее дыхание, и чувствовал ужасное отвращение к себе.
Пусть он не знал, что она девственница, хотя с его-то опытом он мог бы догадаться и раньше, но он понимал, насколько она сейчас уязвима.
