Девушка, которая застряла в паутине

– Того, что ты сказал, мне достаточно, – заявила Лисбет, вставая, и тут он весь поник.

– Послушай, а как же будет со мной? Ты не выдашь мое имя?

– Можешь надеяться, – ответила она и быстрым, целеустремленным шагом направилась в сторону площади Оденплан.

Когда они спускались по лестнице на Торсгатан, у Бублански зазвонил телефон. Это оказался профессор Чарльз Эдельман. Полицейский пытался связаться с ним, когда понял, что мальчик является савантом. По Интернету Бублански установил, что в Швеции существует два авторитета в этом вопросе, которых постоянно цитируют: профессор Лена Эк в Лундском университете и Чарльз Эдельман в Каролинском институте.

Однако дозвониться ни до кого из них ему не удалось, поэтому он, бросив эту затею, отправился к Ханне Бальдер. Теперь Чарльз Эдельман ему перезвонил – и казался откровенно потрясенным. Он сказал, что находится в Будапеште, на конференции, посвященной повышенным возможностям памяти. Ученый только что прибыл и как раз увидел новость об убийстве по Си-эн-эн.

– Иначе я, конечно, сразу позвонил бы вам, – заявил он.

– Что вы хотите этим сказать?

– Франс Бальдер звонил мне вчера вечером.

Бублански вздрогнул, будучи запрограммированным на то, чтобы реагировать на все случайные связи.

– Хотел поговорить о своем сыне и его таланте.

– Отнюдь нет. Он позвонил, потому что беспокоился за мальчика, и меня это поразило.

– Потому что позвонил именно Франс Бальдер. Для нас, неврологов, он ведь своего рода понятие. Мы обычно говорим, что он, как и мы, хочет понять мозг.

Разница заключается в том, что он хотел также создать новый мозг и заняться его улучшением.

– Я что-то об этом слышал…

– Но главное, мне известно, что он очень закрытый и трудный человек. Иногда шутили, что он сам немного напоминает машину: воплощенная логика. Однако со мной он был невероятно эмоционален, и, честно говоря, меня это просто потрясло. Как будто… не знаю, как если бы вы, например, услышали плач самого крутого полицейского. И я, помню, подумал, что наверняка произошло что-то еще, помимо того, о чем мы говорили.

– Звучит, как точное наблюдение… Он понял, что ему грозит серьезная опасность, – сказал Бублански.

– Правда, у него имелись причины для волнения. Его сын явно превосходно рисует, что действительно необычно для такого возраста, даже для савантов, особенно в комбинации с математическим талантом.

– Да, по словам Бальдера, его сын обладает также математическими способностями, и об этом я мог бы говорить долго.