Девушка, которая застряла в паутине

– Что вы имеете в виду?

– Дело в том, что меня это, с одной стороны, удивило невероятно, а с другой, пожалуй, не очень. Ведь нам сегодня известно, что у савантов тоже присутствует наследственный фактор, а тут у нас имеется отец, ставший легендой благодаря своим чрезвычайно сложным алгоритмам. Но в то же время…

– У таких детей художественный и арифметический таланты никогда не сочетаются.

– Разве жизнь не прекрасна как раз тем, что периодически подбрасывает нам поводы для изумления?

– Вы правы, комиссар… Чем я могу вам помочь?

Бублански вспомнил все произошедшее в Сальтшёбадене, и его осенило, что осторожность не помешает.

– Пожалуй, ограничимся тем, что нам довольно срочно требуются ваша помощь и знания.

– Ведь мальчик стал свидетелем убийства?

– И теперь вы хотите, чтобы я постарался уговорить его нарисовать то, что он видел?

– Я бы не хотел это комментировать.

Чарльз Эдельман стоял в рецепции конференц-отеля «Босколо» в Будапеште, недалеко от сверкающего Дуная.

Холл отеля слегка напоминал оперный театр: роскошное помещение, высокий потолок со старинными куполами, колонны… Эдельман с таким нетерпением ждал этой недели с ужинами и докладами. Теперь же на его лице все-таки появилась гримаса сомнения; он провел рукой по волосам и порекомендовал молодого коллегу – доцента Мартина Вольгерса.

– Сам я, к сожалению, не могу вам помочь. У меня завтра важный доклад, – сказал он комиссару Бублански, что было, несомненно, правдой.

Эдельман готовился к докладу неделями и собирался вступить в полемику с несколькими ведущими исследователями памяти. Но положив трубку и бегло встретившись взглядом с Леной Эк – та пробегала мимо с сэндвичем в руке, – он начал раскаиваться. И даже позавидовал молодому Мартину, которому еще даже не исполнилось тридцать пять и который всегда так бессовестно хорошо получался на фотографиях и уже начал тоже приобретать имя.

Конечно, Чарльз Эдельман не полностью понимал, что именно произошло.

Комиссар говорил загадками. Вероятно, он боялся, что телефон прослушивается, но тем не менее общую картину представить себе было нетрудно. Мальчик прекрасно рисует, и он стал свидетелем убийства. Это могло означать только одно – и чем дольше Эдельман думал об этом, тем больше сожалел. Важных докладов в его жизни будет еще много. А участвовать в расследовании убийства подобного уровня – такой шанс ему снова никогда не представится.