– Проведите меня к нему, – скомандовала мать.
Палата, где лежал Артем, словно бы сфокусировала в себе всю неприкаянность бесплатной провинциальной медицины. Начать с того, что в помещении, рассчитанном на шесть человек, две койки занимали женщины. Вдобавок лежал Кудряшов на голом матраце – постельное белье напрочь отсутствовало. Весь лоб и вся голова его были замотаны плотной белой повязкой. К руке тянулась капельница. Вид молодого человека был отсутствующим – словно одной ногой он уже шагнул туда, откуда нет возврата.
И все отношение медперсонала к нему, случайному человеку безо всяких родственников или связей, словно бы говорило – или, вернее, кричало: мы за него, типа, особой ответственности не несем и уламываться ради того, чтобы он выкарабкался, не станем.
У мамы, Елены Анатольевны, подкосились ноги. Она упала сыну на грудь и зарыдала о нем, словно о покойнике.
А юная Кристина – чего от нее никто, включая ее самое, не ожидал – вдруг взяла ответственность на себя. И принялась действовать.
– Выйдем, – молвила она доктору с жирной шеей, и тот, что странно, покорно последовал за девушкой.
В коридоре, где гнусный запах, сгустившийся в палате, стал реже, Кристина прежде всего сунула в карман врачу пятитысячную бумажку. Тот, проследив за полетом красной купюры, бросил: «Это совершенно необязательно», – однако попыток вернуть банкноту не предпринял.
– Нашего больного следует перевести в отдельную палату, – не терпящим возражения голосом изрекла младшая Трипольская. – У вас ведь есть платные? И белье пусть дадут ему наконец.
И вы сказали: субдуральная гематома. На основании чего диагноз? Ему делали томограмму?
– Девушка! У нас в районе томографов нет! Только в краевой больнице! Рентген показал.
– Я поняла. Как я могу его перевезти в Москву?
– Заказывайте перевозку. Конечно, за ваш счет. Удерживать не будем. Выпишем под роспись ближайших родственников. Но это все, естественно, завтра.
– Что еще я могу для него сделать?
– Все необходимое и от нас зависящее мы делаем.
– Пожалуйста, распорядитесь найти ему отдельную палату прямо сейчас, и кто-то из нас останется сегодня с ним.
– Я посмотрю, что можно сделать.
Кирилл Косаткин, капитан полиции
Кафе «Дельфин» располагалось на набережной – как и большинство заведений приморского поселка Каравайное. Большинство из них оказались, впрочем, закрыты. Столики убраны, витрины затянуты железными жалюзи, по бетонным площадкам свищет морской ветер. Однако искомое заведение, к счастью, работало.
