Слух ласкали новые диковинные термины: таможня, поставки, накладные, коносаменты… Мы с Максом сами себе были и снабжением, и менеджментом, и маркетингом… А потом вдруг случился кризис августа девяносто восьмого года. Правительство во главе с Кириенко (которого тогда прозвали «киндер-сюрпризом») объявило дефолт по долговым обязательствам, и буквально в один день рубль обесценился в четыре раза. Вчера доллар стоил шесть рублей, а уже завтра – бац! – двадцать пять. И так получилось, что буквально за полмесяца до тех событий Макс для нужд нашего бизнеса взял большой кредит в долларах.
Ну, как кредит… Банковская система тогда была в стране не развита, и занимали обычно наликом – у богатых людей, под расписку. На короткий срок и под грабительский процент. До ста процентов годовых в долларах доходило! Все так работали, и мы тоже. Но в тот раз, помню, я что-то будто чувствовала, уговаривала Макса: давай повременим, что-то грядет, экономика нестабильная, рынок ГКО может рухнуть – но он ничего слышать не хотел: берем, и все тут.
Ну, взяли «зеленые». Купили на доллары в Китае бытовую технику, электронику. Долго ли, коротко ли – привезли эти товары в Москву. Растаможили. Надо продавать. За кредит рассчитываться. Прибыль получать.
И тут – кризис. И вот, представьте: вчера телевизор стоил в магазине триста долларов – или примерно две тысячи рублей по курсу. А после дефолта триста долларов стали означать где-то восемь тысяч. За такие огромные (как в тот момент казалось) деньги никто ничего покупать не мог и не хотел.
Потом-то все равно народ привык, стал брать – но пока притерпевались, у всех продажи просели, на три-четыре месяца как минимум. А то и на полгода-год… Кто из покупателей раньше планировал телик менять – у того либо денег не стало, либо решил повременить, неизвестно ведь, как там дальше будет и на что ему бабло может понадобиться. Короче, никто ничего не покупает. А нам – кредит отдавать. Прямо завтра. Счетчик тикает. А я беременная, на девятом месяце."
"Гости слушали с неослабевающим вниманием, оставив угощение.
Только Леонид, супруг Натальи, как видно, с историей этой знаком был, и она ему особого удовольствия не доставляла. Морщился, позевывал, прихлебывал виски из бокала. А Трипольская продолжала:
– Макс тогда нашу ситуацию проинтуичил, как потом выяснилось, очень быстро. И решил просто исчезнуть. В один прекрасный день я возвращаюсь из женской консультации, а на столе записка: «Прости меня – и не ищи. Я уезжаю, сам еще не знаю куда.
