Теперь действительно — все!
Он прижимал ее с такой силой, словно хотел раствориться в ней, и целовал жестко, сильно, так, что у нее открылась рана на губе, и он ощутил привкус крови во рту, но не смог остановиться, притушить страсти — потом! Если, конечно, что-то будет потом!
— Иван!! — требовала Сашка, не отставая и не уступая ему в неистовстве.
Господи, да она никогда этого не делала — не расслаблялась, забывая обо всем на свете, держала все под контролем, не разрешала себе быть такой, настоящей! Господи, ну можно же хоть один раз забыть обо всем на свете, позволив себе улететь черт-те куда!
— Иван!!
— Сейчас, Сашка, сейчас!! — пообещал он.
И вошел в нее. И замер.
«Подохнуть можно!» — восторженно подумал он, последней осознанной мыслью проживая этот невероятный момент!
Что они вытворяли!!
Отдавали все, что имели, до последней запятой своего существа друг другу — не соперничая, не противостоя, — вместе, одним целым, и забирали все!
До последней запятой!
— Ива-а-ан!! — заорала во всю глотку Сашка, отшибая чудом сохранившиеся последние крохи сознания Ивана.
Иван Федорович Гуров очнулся, чувствуя себя распластанным на женщине, судорожно, с хрипом дыша выкинутой штормом на берег большой океанской медузой.
«Опупеть!!» — ничего более приличного и интеллигентного подумать в данный момент Иван Федорович Гуров не мог.
Разучился, наверное.
Он перекатился с Александры и лег рядом на спину, раскинув руки. Дыхание постепенно успокаивалось, медуза превратилась в амфибию и, быстро проходя все этапы эволюции, стала млекопитающим, а с постепенным возвращением сознания — человеком разумным, осознавшей себя особью мужеского полу Иваном Гуровым, в котором, начавшись неизвестно откуда, нарастала злость.
«Так! И что это было?! Что это было, черт возьми?!» — вопрошал неизвестно у кого Иван, чувствуя панику вместе с недоумением.
Он не понял, с чего бы это? Казалось бы, полный кайф и удовлетворение, да еще какое!!
«Вот именно! — осенило его внезапно. — Вот именно!»
Он понял, что так перепугало его.
