Вот что она там думает, лежа рядом и принимая его молчание вместо привычных, обязательных в этом случае слов, поцелуев и «ты самая, самая…»?
Лежит, закрыв глаза, молчит, раскинув руки, — и что?!
Ничего от него не ждет? Или, не дождавшись, свою думу думает, не менее тяжкую?
Тело Ивана само по себе вдруг вспомнило, что пережило несколько минут назад, и такое на него нахлынуло!! Он захотел ее до одури, наверное, больше, чем до этого момента — хотя одному богу известно, куда еще больше!
Он перевернулся и лег на Сашку, с ходу нашел ее губы и поцеловал, сильно, грубо — наказывая за свои страхи и недоумения.
Оторвался, как вынырнул, и сказал хрипло:
— Еще!
— Еще! — рассмеялась женщина под ним, не уступая ему в страсти, принимая его всего, со всеми его страхами, недоумениями, безответными вопросами — всего, и он это чувствовал!
И повторилось неистовство запредельное, ярко, сильно, пугающе. И она орала, презрев все условности, а он вторил ей, хрипя всем нутром, первобытно обозначая свое обладание!
На самом пике Санька, доведя до предела его мужское самодовольство, отключилась.
Вот так взяла и отключилась!
Пережив пьянящее ощущение суперлюбовника, Иван вдруг испугался не на шутку. Господи, она натерпелась сегодня, такое пережила, а он тут! Что он натворил?!
— Санечка! — тормошил он ее.
— А? — пришла сразу она в себя, всмотрелась ему в лицо и улыбнулась. — Ива-ан!
И так она это сказала, что его захлестнула неизвестная во всей его прежней жизни теплая нежность, желание оберегать и… благодарность.
— Сашка… — прошептал он.
Не зная, как сказать, передать словами, что чувствует, он выразил это поцелуями, короткими, то нежными, то жалящими.
И… и испугался! Клюнул последним поцелуйчиком, откатился на другую часть просторной кровати, прикрыл глаза локтем — отстраняясь от нее, насколько мог.
Она перевернулась на бок и подвинулась к нему.
— Не бойся, Гуров, — сказала Сашка, посмеиваясь, и поцеловала его в грудь, — не бойся!
Откинулась назад, разметала руки, не задев его, и закрыла глаза.
И что происходит? Каким образом она считала его мысли и страхи? Он повернул голову и посмотрел на нее.
Сашка спала.
Спокойно, тихо, с довольной улыбкой на губах.
«Силы у девочки кончились!» — понял Иван.
Он был ей благодарен за этот ее замученный сон, встал, накрыл ее, подняв с пола сброшенную в пылу бушующих страстей с кровати махровую простыню, не удержавшись, поцеловал легонько распухшие от побоев и поцелуев губы.
