Меня эти теплые сопли любовного романчика в полутонах не устраивают!
— Это ты к чему пламенную речь толкнула, Романова? К тому, что нам надо пожениться?
Разозлился он страшно — что за дела?! — выступила тут и отказала!
— Знаешь что, Гуров, — вздохнула устало Санька, как вздыхают, когда тщательно пытаются объяснить что-то непроходимому тупице, — со всем вот этим, со своими комплексами, страхами, ночными кошмарами о потере независимости и радости свободного полета, ты разбирайся сам. А мне на работу пора.
И она ушла.
Не попрощавшись — встала и ушла!
Он закурил, хотя в этом заведении курить было запрещено, но он так посмотрел на подлетевшего было напомнить о данном запрете официанта, что тот отпрыгнул, сбив стул у соседнего столика.
Черт! Черт! Черт!
Она сказала… да много чего она сказала! И все в десятку, будто гвозди в него заколачивала! Да все было ясно и понятно с самого начала — не та это девочка — не та! Никакой романчик с ней не проканает. Да знал он! Но попробовать же надо было! Просто так взять и отпустить Сашку от себя в ее свободную жизнь он не мог.
Ну вот, попробовал! Помогло?
Даже курить из-за нее снова начал!
Она сказала: «Я тебя люблю», легко так сказала, как само собой разумеющееся.
Он улыбнулся, но вспомнил, что еще она тут ему наворотила, и улыбка сползла с его лица, а сердце вместо прокравшегося было тепла почувствовало холод.
Ну что ж, Александра Владимировна, как ты правильно заметила, это мой выбор!
А это твой!
Она сказала, что любит, и букет забрала с собой.
Уходя! Но…
— «Чем чахнуть от любви унылой, что здоровее может быть, чем подписать отставку милой или отставку получить!» — процитировал он почему-то шепотом знатока этих дел Дениса Давыдова.
«Нет, Романова, так, как ты хочешь, у нас не получится, и по-другому тоже не получится, в этом ты права. Значит, никак не получится. Никогда!»
Решил. Постановил. Дал себе зарок.
И с силой затушил дотлевшую до фильтра сигарету в кофейном блюдце.
Никогда!
Никогда наступило через три недели.
"
"Точнее, через двадцать дней. Ровно столько понадобилось Ивану Федоровичу Гурову, чтобы довести всех своих подчиненных до стойкого предобморочного состояния мрачной требовательностью, суровыми приказами, нагрубить начальству и получить втык по полной программе. Сбегая от себя и своих мыслей, он рванул к Николаю, мечтая успокоиться, отдохнуть и перестать уже думать о Сашке.
Не помогло, там была Ирина с детьми, и все напоминало о Саше. Он сбежал и оттуда.
