И все это правильно и замечательно, пока ты что-то рационально рассчитываешь, примеряешь, присматриваешься к женщинам, до той поры пока не ворвется в твою жизнь свой, до одури, до неверия, что такое возможно, — свой человек! Вот так — наотмашь, перемешиваясь мыслями, дыханием, прожитыми порознь жизнями!
Ворвется, перевернет и перетрясет всю твою жизнь, и окажется, что все рациональные расчеты — это такая чушь!
А он, по привычке — нет, мне и так хорошо, — свобода, независимость, романчик ей предложил! М-да уж!
Первую ночь за последние девятнадцать суток он спал спокойно, без сновидений и просыпаний ночных, до самого утра.
Сашка измучилась совсем!
Она по сто миллионов раз в день запрещала себе думать о нем, вспоминать, балансируя на качелях своих мыслей от отчаяния к гневу.
От бесконечных мучающих «круговых» дум она кидалась в беспредельную занятость, на работе изматывая себя контролем всех мелочей и подробностей так, что подчиненные стали от нее прятаться.
Обругала ни за что ни про что Филимонова, когда он сунулся, загоревший, довольный, отдохнувший, рассказывать в восторженных тонах об отпуске, подтверждая фотографиями это счастье.
— Шла бы ты, Александра, в отпуск, что ты на людей кидаешься! — обиделся он.
— Извини, Фил, — покаялась Санька, понимая, что ужасно не права.
А дома, в редкие выходные, сбегая все от того же, отпускала домработницу и сама хваталась за генеральную уборку: мыла, драила, переставляла мебель, разбирала залежи вечно оставляемых на потом вещей.
Повыбрасывала под горячую руку старые любимые какие-то безделушки, вещи, которые обычно берут в руки, вздыхают над ними, улыбаются, вспоминая что-то связанное с ними, и убирают.
Но как бы она ни загружала себя — ни черта не помогало! На работе еще куда ни шло, там о другом думать приходилось, а вот домашние хлопоты не только не отвлекали, а наоборот — под механичность дел мысли гуляли себе в голове спокойненько, не обращая внимания на все ее окрики.
Сегодня было воскресенье, и Саша, не обращая внимания на стенания и уговоры домработницы прекратить заниматься такими глупостями, отдраив за прошлые выходные всю квартиру, приступила к самому сложному и нелюбимому — вычищению кухни. Вот на черта она сама это делала? Ей казалось, что так она сбежит от воспоминаний и дум навязчивых. Ага!"
"Стоило только приступить — и все тягостные мысли тут как тут оказались.
