— Я пытаюсь сказать, что люблю тебя, как-то сильно, наверное, хронически! И что ты права — никакие романы и полутона с экономией чувств и жизни не наш случай! И почему, черт побери, ты решила, что мне тяжело это тебе сказать?!
– Гуров, – еле сдерживая смех, рвавшийся наружу и искрящийся в балтийских глазах солнечными зайчиками, объяснила Сашка, – ты сел на тортик!
— Сашка-а-а!! — полетел над рекой крик потревоженного медведя гризли по имени Иван Федорович Гуров. — Чего тебя туда понесло!! Возвращайся!! — потребовал он.
Они сидели с Ириной под сосной на другом берегу, переплыв реку не спеша, с удовольствием, останавливаясь и передыхая на мелководье.
— Сейчас!! — проорала она в ответ.
— Он теперь любит мной покомандовать, повоспитывать, — хохотнула Санька, — говорит: натерпелся от тебя за те дни, должен же я реабилитироваться, восстановить мужскую справедливость!
— Он вас любит, — сказала Ирина улыбаясь.
— Конечно, любит! Попробовал бы не любить! Ну, поплыли назад, а то мужики и правда заждались.
Они вошли в воду, постояли, перед тем как поплыть. Ирина, посмотрев вперед, на тот берег, и вверх, на стоявший на пригорке дом, сказала задумчиво:
— Коля меня замуж зовет.
— О господи! — испугалась Сашка. — Так быстро, всего через полтора месяца? А ты?
— Не знаю, я ведь…
— Что? Что ты ведь!! — возроптала Сашка. — Ты его боишься?
— Да нет, что вы! — удивилась такому предположению Иринка.
— Ну так что? Ты боишься интимных отношений? Жить боишься? — предположила Сашка.
— Нет, с ним не боюсь. Я с ним ничего не боюсь! Я его люблю, Александра Владимировна! — чуть покраснев от смущения, призналась она.
— Это же счастье, Ириночка! Я и мечтать не могла, что ты так быстро отойдешь! Загадывать боялась! А он тебя? — забыла дышать Сашка.
— И он меня! А дети его папой зовут! Представляете? Им никто не говорил, они сами, на третий день, после вашего отъезда. Встали утром и хвостиком за ним — он в огороде, они за ним, он в коровник, и они, он в лес, а они в рев: «С папой хотим!» Я первую неделю плакала не переставая! А он меня успокаивал, что ж ты плачешь, говорит, правильно все! А кто ж им папа, как не я! Однажды мы всю ночь проговорили — он мне про жену и детей рассказал, а я про себя.
Думала, пожалеет просто, а он мне сказал, что любит!
— Тогда в чем дело? — допытывалась Сашка.
— Но я ведь инвалид, у меня, может, и детей больше не будет!
— Ты ему об этом сказала?
— Да.
