Вдвоем, в четыре руки, они быстро сделали бутерброды, целую гору, и сели за стол друг против друга, приступив к неспешной трапезе.
Почему неспешной? Или уже бежать не надо? И что дальше?
— Не обращайтесь ко мне «Иван Федорович», мне это так же не нравится, как вам «Александра».
— А как? Ванятка? Или все-таки Юстас?
Почему-то он вызывал в ней странную, непреодолимую потребность все время язвить, подкалывать его со злой, иногда снисходительной иронией. Что в нем такого, в этом мужике, что постоянно подталкивает ее отстаивать свое «я», салютуя умом и колкостями?
— Я вам не нравлюсь, — не спросил, утвердительно заявил он, откусывая от бутерброда с довольным видом.
— Нравитесь, — не купилась на подачу Сашка, — с чего вы мне должны не нравиться? Вы не картина Васнецова или тем более Малевича, чтобы нравиться или не нравиться. Я вас не знаю даже. Вы мужчина темный и непонятный, и совсем уж непонятно, что вы делаете в моей истории и что вам, собственно от меня надо, а это, знаете ли, нервирует и настораживает.
— Вызывая желание хамить, опустить, поставить на место, — в тон продолжил он Сашкину мысль.
И почти со счастливым видом отправил остатки бутерброда в рот.
— Не без этого, Иван Федорович, не без этого, — призналась Сашка.
Продолжая жевать, сохраняя на лице все то же довольное выражение, он встал, достал из ящика сигареты, зажигалку, поставил перед Санькой на стол пепельницу, сел на прежнее место, с удовольствием закурил и протянул гостье пачку. Сашка двумя пальчиками достала сигарету, терзаясь легким раскаянием — зачем обострила ситуацию? Что, ожидала, что он поспешит ей объяснить свою заинтересованность в этом деле?
Ага! Как раз тот случай!
— Давайте-ка, Сашенька, оставим на время наши пикировки и попробуем размышлять, как вы правильно выразились, о «вашей истории», — миролюбиво предложил он.
Санька прикурила от любезно зажженной и поднесенной к ее сигарете зажигалки, подумала, затянувшись и закашляв с непривычки. Откашлялась, затянулась еще раз.
— Ладно, — «снизошла» к предложению она, — как я понимаю, обсуждать ваше более чем активное участие в моей судьбе и заинтересованность в ней вы не желаете.
Она посмотрела на него в ожидании — чего? Возражений? Признаний?
Ничего не последовало — на нее смотрели внимательные, нейтральные золотисто-шоколадные глаза.
Она кивнула — ну нет так нет!"
"— Примем за версию, что вы не желаете мне ничего плохого и не имеете отношения к тем ребяткам…
Комментариев не последовало.
