— Да, — осознав правоту его умозаключений, согласилась Санька. — Да! И тогда точно отпадает версия с завещанием, все по той же причине — тюкнули по голове, без хлопот и истерик привезли куда надо, а там уж куда спешить!
— Похоже, что отпадает.
— Мне непонятно одно: если им нужна была я, именно я, зачем тогда вся эта петрушка с пересаживанием — выволокли бы за волосы и затолкали в джип?
— А! — махнув рукой, брезгливо скривился Гуров. — Ты их рассмотрела, поняла, что это за гвардейцы? Мелкие шестерки, исполнители.
Проявили личную денежную инициативу, ну не могли они такую халяву бросить на дороге!
— Возможно.
— Когда ты решила ехать в гости? За день, за два, на прошлой неделе?
— Да никогда не решила! Я возвращалась с производства. Оно у меня в Подмосковье находится, только в другой стороне, Лилька позвонила, начала ныть, уговаривать приехать, это ее обычная манера. Мне очень не хотелось, я себе отдых на сутки запланировала, чтобы отоспаться. Но у Лильки такая манера уговаривать, что если вовремя не остановил, то лучше сдаться, чем это нытье выслушивать.
Остановить я не успела, пришлось ехать, а по дороге я позвонила Филимонову и Ирине, это моя секретарша.
— Саш, это малоприятно, но выходит, что твоя Лиля как-то поучаствовала: либо специально тебя вызвала, либо стуканула кому заинтересованному, сообщив, что ты едешь, — с сочувствием высказал Иван свои выводы.
Сашка посмотрела ему в глаза. Долгим, странным взглядом.
Он выдержал, не отвел глаз. Ждал.
— Возможно, — все же не утверждая, оставляя место для надежды, сказала она.
Очень осторожно, чтобы не пережать и не напугать раньше времени, Иван сделал заход:
— Так, может, задать ей некоторые вопросы?
И внутренне напрягся — клюнет ли?
Она внимательно разглядывала его выражение глаз, обдумывая что-то. Встала, отошла к окну, спрятавшись от ожидания ответов.
«Я знаю, девочка, я знаю, как тебе непросто!» — посочувствовал Иван.
Ей все было непросто, он понимал и поражался, как она держится — ни истерик, ни паники, ни слез-сопель и бестолковых метаний — спокойствие, контроль! Ох, видимо, подоставалось девоньке в жизни, ведь где-то она научилась такой самодисциплине! Не барышня, а кремень! Комиссарша в кожанке.
Революционный товарищ! Только иногда в балтийской глубине глаз такое проскальзывает темным акульим телом — больное, спрятанное ото всех!
Как сейчас, всего на секунду, когда она осознала правильность его выводов про Лилю.
