Она и предположить не может, насколько хорошо не только представляет, но знает именно он!
— Саш, это все проходили, когда начинали дело.
— Да, все. Но мне тяжело было, потому что пришлось уйти из науки, уйти от того, что я любила, умела, в чем реализовалась и достигла чего-то.
— Да, это тяжело. Очень. Я понимаю, — посочувствовал Иван.
Он действительно понимал.
Представить себе не мог, что поменял бы свою работу на что-то другое. Вот заставила бы жизнь — и крутись как хочешь, чтобы выжить. И крутился бы! А куда деваться, не водку же пить, вспоминая былые заслуги, потерянные возможности, невостребованные таланты.
Может, и заливал бы горькой обиду на жизнь, судьбу, государство, на него в первую очередь. А потом бы все равно стал что-то делать, искать для себя применение, но… Но уже так бы не горел никогда и получать тот кайф от работы уже не смог бы.
Хотя Господь знает! Слава богу, что не пришлось испытать этого на своей шкуре в жизни, а ой как могло такое случиться! Он в свое время стоял перед этим выбором.
Серьезно стоял, и с деньгами было, как в Сашиной науке, и с полным развалом структуры, которую обливали дерьмом все, кому не лень, и… да чего только не было! В то время народ сваливал пачками кто куда, в основном в криминал, а он понял в какой-то момент, что не уйдет. Не уйдет, и все! И сейчас слушал Саньку и до потрохов понимал, каково было ей! Ох как понимал!
— Достижения тоже нелегко давались, но я любила свою науку, все, что делала, любила. Сильно.
Я только это знала и умела, ничего другого. А тут пришлось.
Саша затушила сигарету в пепельнице, проследила взглядом, как отрывается от окурка и улетает вверх последняя тонкая струйка дыма, подняла глаза, встретившись с сочувствующим золотисто-шоколадным взором.
Ей вдруг захотелось ему рассказать, объяснить, поделиться своим так надежно и глубоко спрятанным внутри привычным грузом.
Она никогда! Никому! Ничего! Про себя и свои переживания не рассказывала!
Почему ему? Почему этому незнакомому, подозрительному мужику?
Она не доверяла ему, ожидала от него подвоха, не могла понять, зачем он появился и чего хочет, злилась страшно за то, что он ее подставил втемную, но почему-то чувствовала, что именно ему можно рассказать о своей жизни — и он поймет!
— Знаешь, у меня было странное детство, не такое, как у всех детей, — решилась Сашка, словно прыгнула с высокой скалы в слепящее зайчиками отражающегося солнца синее-пресинее море.
