Кожа Софи такая нежная, на груди и плечах веснушки. Даже несколько на животе. Мне хочется рассматривать ее вечно, считать эти пятнышки языком, что я и делаю. И еще она изумительно отзывчивая и живая. Дрожит, стонет, кусает свои пухлые губы, сталкивая меня в пропасть. Реагирует на каждое движение, пытается дотронуться. Ну уж нет… Боюсь, ее прикосновения — это то, что я сейчас не смогу выдержать. Хотя я и так не могу… ощущение влаги на пальцах, тепло ее рта, шелковистость языка, тихие и хриплые стоны… Все это сводит с ума.
И имя, произнесенное с таким отчаянием, словно она погибнет, если я не дам ей освобождения.
Я срываюсь, дергаю свою одежду… Кожа к коже, как тогда — в поле… Проникновение, пытаюсь удержаться на краю… И ее рывок ко мне, ее ногти, вцепившиеся мне в спину. Это лучше, чем я запомнил. Это гораздо лучше, чем я мог представить. Это идеально настолько, что я уже ничего не понимаю, кроме необходимости дойти до завершения…
Своим совершенством рыжая убивает меня…
* * *Круги и звезды сменяются фейерверком.
А мой стон — воплем, чего я сама от себя не ожидала. Я никогда не кричала с мужем. А сейчас не могу удержать эти порочные звуки и вижу, как искажается лицо Шерха, когда он слышит их. Ему нравится. Нравится то, что он делает со мной, то, что я делаю с ним. Неторопливость смыло волной страсти, и теперь мы дикие звери, что врезаются друг в друга.
Насмешливая улыбка Сандэра Лангранжа сменилась яростной дикостью Шерха Хенсли. Духи, он даже укусил меня! Перевернул, придавил к кровати, прихватил зубами загривок, намотал волосы на руку, не давая двигаться.
Вбился сзади мощно и яростно, заставляя меня снова кричать! И трудно было принять этот вопль животного экстаза за призыв о помощи. Если я и просила о чем-то, то лишь не останавливаться. Дикость дикаря оказалась заразной, он словно пробудил во мне что-то запретное. Больше не было разумной и в меру воспитанной истры Лэнг-Лангранж, была необузданная дикарка, свихнувшаяся от ласк своего дикаря.
То, что проделывал со мной Шерх, благовоспитанные особы даже представить не смогли бы! Он вылизывал меня языком, щурясь, словно довольный зверь! Везде. Но я лишь извивалась и просила еще, что бы он ни делал. А потом сама изучала его тело — руками, губами, языком, впадая в состояние эйфории от того, как остро он реагировал на меня. Когда я провела языком по твердому животу Шерха, он сдавленно зарычал, и я улыбнулась, облизываясь.
