Нет, я не сделаю ничего глупого и отчаянного, но… но, Духи! Как же это тяжело! Как тяжело сидеть в новом отстроенном доме, смотреть на поля и закат и вздрагивать, пытаясь расслышать голос Линк. Ее шаги, ее смех, ее песенки… Даже звери бродят, словно потерянные, озираясь по сторонам и не понимая, куда подевался маленький эйлин.
А я… Я изо всех сил пыталась дышать. И жить.
Шерх сел рядом, сжал мои ладони.
— Ты могла не отпускать ее.
Странно, но в голосе Хенсли я услышала отчаяние.
— Не могла. — Я снова перевела взгляд на закат.
— Она сама выбрала, а я не могла лишить ее будущего. Ее народа, ее семьи. Ее отца… родного отца. Если бы Линк усомнилась… Но я видела, как она смотрела на их крылья. Этельмар прав, Хенсли. Здесь она стала бы одинокой… я не могу заменить ей все это. Полеты под радугой, магию, знания. Моей любви недостаточно. Хотя видят Духи… Я хотела бы, чтобы это было так. Но увы…
Поднялась, не желая показывать слезы, что грозили снова хлынуть из глаз.
Прошло две недели с того дня, как моя девочка протянула ладошку предводителю эйлинов.
Каждая минута без нее оставила отметину на сердце. Шерх беспокоится обо мне, я это вижу. Заботится. Не оставляет меня одну, словно боится. Мы посадили виноград, и я знала, что это будут волшебные лозы, из которых получится не только вкусный, но и исцеляющий напиток. Дом, как и Шерх, утешает. Наполняет мне ванну после рабочего дня, пыхтит закипающим чайником, когда я сижу на террасе, кутаясь в шаль, разукрашивает цветами стены или подсовывает тапочки к кровати, чтобы ноги не мерзли.
Иногда вместо тапочек, правда, там оказываются туфли на каблуке, а то и вовсе — носки разного цвета, но я покорно принимаю и это. Понимаю, что для Оливковой рощи все внове, в том числе и забота о хозяевах. Ничего, дом научится со временем. Как и Шерх, привыкающий к новой жизни. А вот привыкну ли я?
Последние дни я почти не видела Хенсли, он много времени проводил, запершись в кабинете на втором этаже, и что он делал там, я не знала.
Сегодня я решилась с ним поговорить и в нерешительности застыла у резной двери, на которой красовался оскалившийся волк. Постучала и засунула голову в комнату.
— Слушай, разве на этой двери был рисунок?
— На днях появился, — рассеянно пробормотал Хенсли, выводя быстрые строчки на бумаге. Дописал и поднял голову, вскочил. — Что-то случилось?
— Нет…
Я смутилась, рассматривая его, словно видела в первый раз.
