— Да, — ответил Генри Стюарт. Он обнаженный сидел на кровати. Жасмин устроилась меж его ног. Одной рукой он ласкал ее грудь, а другой — длинные темные волосы, губы его целовали шею. — Я хочу, чтобы при дворе все завидовали мне, любовь моя, — ответил принц, задумчиво проводя пальцами по ее бедру. — Пусть все видят, как ты совершенна, пусть им будет больно от мысли, что ты моя. И только моя. — Его язык щекотал ее шею.
— Я твоя, потому что это устраивает меня. — Она тоже коснулась его бедра. Свет золотил его слегка волосатые ноги, и Жасмин улыбнулась.
Вдруг он больно ущипнул сосок, который до этого ласкал.
Она вскрикнула.
— Ты никогда не уйдешь от меня, Жасмин, — яростно выпалил он. Потом склонился и укусил в плечо. — Ты моя. Отстранившись, Жасмин встала рядом на колени.
— Я не собственность, Хэл. Ни твоя, ни какого-либо другого мужчины. Я уехала из Индии, не позволив, чтобы мною владели. Я никому не принадлежу, только самой себе. Я не какая-нибудь скромная английская леди, гордящаяся тем, что принц обратил на нее внимание.
Я — принцесса из императорского дома Моголов, хотя и живу вдали от родины. — В камине потрескивали поленья, как будто придавая особое значение ее словам. — Ты оказался в моей постели, милорд, потому что я этого захотела, а не только потому, что хочешь этого ты.
На миг его лицо потемнело от гнева, но в следующую секунду он рассмеялся.
— Ну и гордое же ты существо, Жасмин, — сказал он, но тут же опрокинул ее на спину и подмял под себя. — Ты моя, принцесса, или нет, мадам!
Жасмин яростно забилась под ним, но принц был тяжелее и придавил ее.
Потом заломил ее руки, чтобы она не могла сопротивляться, и рассмеялся ей в лицо:
— Придворные джентльмены восхитятся тобой, разглядев сквозь соблазнительно прозрачные трепещущие шелка. Они увидят острые молочно-белые груди. И когда будешь танцевать перед ними, вспоминай обо мне, о нас, как хорошо нам сейчас. От этого твои соски напрягутся. — Свободной рукой он властно взял ее грудь, стал потирать соски, которые и впрямь отвердели.
Жасмин ничего не ответила, но ее бирюзово-голубые глаза яростно блеснули.
— Всякий мужчина, с которым ты встретишься глазами, подумает, что ты хочешь именно его, — безжалостно продолжал Генри Стюарт, потом лег на Жасмин и взял в рот ее сосок."
"Прикосновение его губ к ее телу было восхитительным, но Жасмин продолжала молчать. Их ждал спор, а не радость страсти. Он вел себя так, потому что не был удовлетворен ее ролью в своей жизни.
