Дикие нравы

Белое население толпами бежало через границу во Французское Конго, бросив все свое имущество и пожитки, по дорогам брели толпы испуганных изможденных людей. А тех, кто не успел вовремя покинуть город, сладострастно насиловали, грабили и убивали угнетенные чернокожие конголезцы. Правительство Лумумбы ничего не могло поделать, на деле доказав свою полную и окончательную несостоятельность. И тогда в Конго, для защиты белого населения были спешно переброшены бельгийские войска. Отлично обученные и оснащенные, спаянные железной дисциплиной коммандос из метрополии за два дня полностью очистили Леопольдвилль от мятежников, попутно изрядно озверев от открывшихся взору картин, того ужаса, что творился в городе.

Чернокожая армия бежала, растворяясь в джунглях, сбиваясь в банды, терроризируя окрестности. Пылающие жаждой мести бельгийцы преследовали мятежников по пятам. В порты вошли военные корабли, на аэродромы приземлились боевые самолеты, казалось, вновь возвращается прежнее колониальное прошлое. Теперь уже негры испуганно жались к стенам домов, воровато оглядывались по сторонам, неслышными тенями перебегая от здания к зданию по все еще дымящимся улицам Леопольдвилля.

Именно в этот момент в океанский порт Матади и вошла советская эскадра, сразу напоровшаяся на замершие на рейде бельгийские фрегаты. Встреча была отнюдь не радостной.

— Оставь покурить, дядя Михась, — Васнецов опустился на корточки рядом с неспешно тянущим непривычно пахнущую горечью бельгийскую сигарету сержантом.

— Оставлю, один черт я этим баловством не накуриваюсь, то ли дело наш «Беломор», — мечтательно потянулся, щурясь на солнце Тарсюк.

— Да уж, — бережно принимая из его корявых заскорузлых пальцев чинарик, согласился Васнецов. — Да только где теперь тот «Беломор», да и весь Союз где? Увидим ли еще? Вот вопрос…

— Ты мне это, паря, брось, — разом построжал сержант.

 — Брось такие вопросы задавать. Ясное дело увидим еще.

— Если баранами не будем за колючкой сидеть, конечно, — понизив голос, добавил он, воровато оглянувшись вокруг.

При этих словах глаза сержанта опасно сверкнули бритвенной сталью, и уловивший короткий этот проблеск Васнецов живо вспомнил, как глядел Тарасюк на бельгийских коммандос, что с хохотом и непонятными им шутками встречали их у перекинутых с корабля сходен.