Дикий мед

— Хочешь, чтобы я поднялся с тобой? — спросил Берри у Домини. Она кивнула и, уже поднимаясь по лестнице, заметила, что у нее на ногах греческие домашние шлепанцы без каблуков. Они были разукрашены яркой вышивкой и выглядели нелепо на солидных каменных ступенях.

Коридор освещался очень слабо. Комната Поля находилась почти в середине, и когда они подходили, из дверей вышла медсестра, держа небольшой поднос с инструментами, накрытыми белой тканью. Никое подошел к ней и спросил, можно ли жене пациента увидеть его.

Сестра повернулась к Домини и что-то сказала по-гречески. Никосу пришлось объяснить ей, что мадам Стефанос — англичанка. Потом он перевел Домини, что сказала сестра: сейчас у Поля врачи и им придется подождать вместе с остальными родственниками в комнате для ожидания. Сестра показала им куда пройти, комната находилась чуть дальше по коридору.

Там они нашли Кару и ее тетю. Кара вскочила на ноги и подбежала к Домини. Ее огромные глаза на побледневшем личике напоминали об испуганной серне, — темные, полные боли и недоумения.

— Ох, Домини, — беспомощно проговорила она. — Что мы будем делать без Поля?

Домини обняла девочку. Она ничего не могла ответить ни Каре, ни самой себе.

Они ждали, почти не разговаривая, а часы, висящие на стене, упорно тикали, и туман за окнами постепенно рассеивался и открывал полуночное небо. Вошла молодая нянечка с горячим кофе на подносе, и Домини, обеими руками обхватив чашку, старалась согреться, когда вдруг открылась дверь и вошла медсестра, которую они встретили у палаты Поля.

Она поманила за собой Домини, но когда вскочила и Кара, сестра сочувственно сказала, что пока видеть месье Стефаноса разрешили только его жене.

Кара, изо всех сил держащая себя в руках, забрала из рук Домини недопитую чашку с кофе и чуть охрипшим голосом сказала:

— Иди к нему, kyria. Это твое право.

Домини последовала за медсестрой к палате Поля и, войдя, не сразу заметила мужчину в белом медицинском халате, тихо стоящего в тени у окна.

Домини медленно подошла к белой кровати, где неподвижно лежал Поль. Глаза его были закрыты, черные волосы, повлажневшие от перенесенной боли, завились на лбу колечками. Невыносимая боль оставила след на его лице, сделав его изможденным и осунувшимся. Очень осторожно коснулась Домини его щеки. Он не пошевелился. Не почувствовал прикосновения, он уже ее не воспринимал.