Диктатор

— Что ты несешь? В постель ко всяким Славикам надо было меньше прыгать, тогда, возможно, нашла бы себе такого же порядочного парня, как у Полинки.

Катя лишь фыркает в ответ, поглядывая в мою сторону презрительным взглядом, и я боюсь, что она возьмёт и ляпнет о том, насколько мой мужчина «порядочный».

— Давайте спать, — спешу предложить я, потому что в темноте не будет видно моих слез, которые я с таким трудом сдерживаю в себе.

Сон не идёт. Я верчусь из стороны в сторону, морщась каждый раз, когда продавленные пружины дивана издают пронзительный звук.

Подушка уже давно мокрая от моих слез, а в голове наконец-то выстраивается цепочка моих действий, если Олег так и не появится.

Мне придётся взять академотпуск и забыть о Германии.

Исаев говорил, что квартира оплачена на полгода вперед и при любом раскладе я смогу там жить это время. Значит, у меня есть время до июня, чтобы найти жильё поскромнее. А ещё собрать денег и купить необходимые вещи для малыша.

Либо можно подкараулить Олега, выспросить о его передвижении у Миши, например, и потребовать хотя бы платить алименты.

Кажется, все было не так плохо, как я предполагала, но что я могла сейчас понимать о том, как это — быть матерью-одиночкой, любить недостижимого мужчину и каждый день разглядывать его фото, на которых он с другой женщиной? Все это мне еще предстоит пережить в будущем, и пока что я даже думать об этом не хочу.

Мать встала на рассвете, тихо собралась и ушла на работу.

Я, стараясь не разбудить Катьку, вылезла из постели и открыла дверцу шкафа. На полке, где все ещё лежала моя одежда, сложенная ровной стопочкой, нашла свои джинсы и всунула руку сначала в один карман, а потом и во второй. Тело покрылось липким потом, и я лихорадочно начала перебирать одежду. Потому что я точно знала, что спрятала деньги именно там. Почти год я копила на поездку по обмену в Германию, и сейчас этих денег нет.

Мне стало страшно. На что я буду жить, когда не смогу работать?

— Кать, Кать! Проснись!

— Ум? Поль, отстань, который час, а?

— Кать, ты брала деньги?

— Какие?

— На верхней полке, в моих джинсах, — взволнованно произношу я.

Неужели в нашу комнату кто-то пробрался и обокрал? Почему тогда ничего больше не пропало?

— Не видела я никаких денег. Дай поспать.

Я всегда с первого взгляда могла понять, когда сестра врет. По тембру голоса. По интонациям. По бегающим глазам и натянутым скулам.