Диктатор

Потому что до июня оставалось совсем немного времени, а идти мне было некуда.

Катька должна была вот-вот родить, и из комнаты пришлось вынести кресло, чтобы поставить кроватку. Мама теперь спала на диване с сестрой, а мне места не было. Да и куда там нам пятерым? Я не спешила признаваться в том, что жду ребенка, и уж точно не собиралась говорить, что в нашей семье на ещё одну мать-одиночку больше. Расскажу, когда деваться будет некуда, а сейчас для матери и так достаточно нервных потрясений. Конечно же, Катька дулась на меня, считая, что я могла попросить у своего «папика» пристроить их куда-то, а лучше познакомить с богатым мужиком, и именно из-за этого я сократила с ней общение до минимума.

Время шло с неимоверной скоростью. Первые толчки малышки вызвали во мне целую бурю эмоций и слёзы радости. Хотя я уже с трудом могу припомнить тот день, когда не плакала. Олег меня бросил, теперь без сомнений. Иначе почему от него два месяца нет никаких вестей?

Мне так и не удалось встретиться с ним.

Казалось, судьба меня испытывала. Но если после этого в моей жизни случится чудо и я стану счастливой, то я готова пережить все что угодно, вытерпеть все муки боли, воспитывать дочь в одиночку, лишь бы потом все было хорошо.

Я все так же с маниакальной зависимостью следила за Мариной в социальных сетях, и в один из мартовских дней на ее странице появились фото с семейной фотосессии, где Исаев держит ладони на ее большом животе и нежно целует в губы.

Я возненавидела их неродившегося ребенка только за то, что из-за него мой малыш будет расти без отцовской любви и мне придется придумывать дурацкие истории о полярнике или космонавте, чтобы объяснить, почему в нашей семье есть только мама.

И в довершение ко всему в этот день мне снова приносят цветы, словно сама судьба насмехается надо мной, вонзая острый нож в сердце все глубже и глубже, оставляя после себя жуткую кровоточину. Я схватила букет, резко закрывая дверь перед носом курьера, и со злостью ударила им о стену. Ещё и ещё раз, вымещая на ни в чем не повинных розах всю свою боль и обиду Белые лепестки рассыпались по полу, но мне было мало.