Диктатор

Вот гадство, середина ноября ведь только!

— Можешь быть свободен, я сам поведу, — кивнул шоферу и забрался на водительское сиденье. Мне не хотелось, чтобы нам с Полиной кто-то мешал. И вообще не хотелось, чтобы чьи-то чужие глаза смотрели на нее, а уши слушали наши разговоры. Пусть даже это личный водитель, при котором мои девицы иногда не стесняясь такое вытворяли, что у прежнего меня покраснели бы уши.

Я проклинаю пробки и долбаный снег, из-за которого полгорода стоит. Мне понадобился почти час, чтобы доехать до спального района и припарковаться на обочине, в нескольких метрах от бело-синей палатки с названием моей политической партии.

Полину заметил сразу. И какого-то молокососа, трущегося рядом с ней, тоже.

Она была в знакомой черной куртке и все той же дурацкой шапке с огромным помпоном. Мило улыбалась парню и притопывала на месте, пытаясь согреться.

А мне она так не улыбалась.

Ни разу.

Во мне проснулось желание выйти из машины и хорошенько врезать этому ухажёру, который как раз именно в этот момент поправлял на девушке шарф.

Я с трудом взял себя в руки и успокоился, Полина вызывала у меня странные желания и мысли, о которых я уже давно не вспоминал. Вот сейчас это очень похоже на ревность. Но на самом деле это просто злость, потому что кто-то посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

Я достаю телефон и набираю девушке, нетерпеливо поглядывая через тонированное стекло в ее сторону. И улыбаюсь, когда вижу, как она кривится, смотря на экран своего мобильника.

— Черный внедорожник на парковке перед салоном красоты видишь?

— Да.

— Я жду.

И отключился.

Наблюдаю за тем, как Полина бросает нерешительные взгляды то в сторону внедорожника, то на парня, а потом хватает свой рюкзак и неторопливо движется к машине. Открывает заднюю дверцу и забирается в салон. А вместе с ней и холод. Полина стягивает с головы шапку, и ее волосы рассыпаются по плечам. Щеки и нос красные, губы обветренные, а в глазах настороженность.

Мы молчим. Я барабаню пальцами по приборной панели, не понимая, с чего начать и почему при виде девушки вдруг теряюсь.

Предложил бы трахнуться прямо здесь, и разошлись бы, но молчу. Возможно, именно поэтому я так залип на ней, что все еще не забрался в трусики?

— Давно стоишь здесь? — получается слишком хрипло и резко.

— Сегодня или вообще?

— Вообще.

— Третий день.

— Ясно. Моя секретарша перепутала все на свете, тебя должны были посадить в офисе, — сам не знаю, почему вдруг начал оправдываться.