Дитё. Двойной удар

 — Тут другое…

Я немного отвлекся, пытаясь поймать распоясавшуюся Ласку, носившуюся вокруг нас, звонко и весело лаявшую.

— Что там? — спросил я, наблюдая за Лаской. Щенок отбежал от нас, перепрыгнул через пласт вывернутого дерна и, кубарем скатившись по песчаному откосу, побежал к ближайшему ушкую, где возились с одной из пушек мальчишки. Уж они-то и приласкают, может, что и вкусненькое дадут. По выпрашиванию вкусного Ласка была впереди планеты всей, разбаловали ее отроки.

— Кажется, разбитая ладья, но может, меня глаза подводят.

— Дай-ка, — взял протянутую подзорную трубу и, настроив ее, присмотрелся.

— Действительно, что-то похожее. Вот огрызок мачты с остатками паруса… кажется, там даже люди есть. Точно, вон один за остатки борта держится.

Ладья была разбита, мне кажется, от нее осталось только часть корпуса, который держался на воде только за счет плавучести материала, так как еще высокие волны свободно перекатывались через импровизированный плот.

— Нужно помочь им.

— Не торопись, — недовольно дернул я плечом. — Остатки паруса-то на нем в красную полоску. Тебе это ни о чем не говорит?

— Романовская ладья, — усмехнулся кормчий.

— Будем спасать?

— Подождут. Как снимем большой ушкуй с глинистой отмели, мимо пойдем, тогда, может, и будем спасать… христиан.

Федор, как и его люди, не забыл, как купец, с которым они работали несколько лет, просто бросил их в крымском плену, посчитав, что новую команду нанять дешевле, чем выкупить старую.

— Тогда можем отходить, сняли с мели ушкуй, — кивнул я на закачавшееся на волне судно. Двое ушкуйников как раз нырнули в трюм, узнать насчет течи.

— Тогда идем, сам же говорил, что нужно быть в городе к обеду.

— Ну да.

Мы спустились на галечный пляж, засыпанный мусором, и поспешили к судам, играя на ходу с вернувшейся Лаской.

Как только команды убрали снасти, с помощью которых они сняли с мели судно, мы приняли на борт воинов и отошли от берега, выходя на озеро.

Ветер был встречный, поэтому я велел малому ушкую ждать нас у устья Волхова, а сам направился к останкам ладьи. Засидевшиеся за три дня воины споро гребли против ветра.

Через полчаса мы сблизились с обломками. За них намертво вцепились три человека, двое не шевелились, но один, что покрупнее, поднял голову и как-то безвольно покачал рукой, как будто вложив в это все силы.

Обвязавшись веревками, двое ушкуйников прыгнули в воду.