Выходит сын богатого бизнесмена Америки из дорогого отеля, растворяется в улочках, и через полчаса он уже в одежде матроса, грузчика или бедного чиновника.
В данный момент я был в одежде добропорядочного горожанина, то есть не бедняк, но и не богатей, со средним достатком. Заметив, что молодой человек с такой же молодой супругой выходит от портного – свёртки с новым праздничным костюмом и платьем нёс слуга, – я свернул газету, убрал её во внутренний карман пиджака и, сойдя с террасы довольно дорогого кафе, между прочим, элитного района города, неспешно направился следом за коляской дворянчика.
Кстати, на дверце был его герб.
Я знал, где он живёт, и поэтому не торопился. Сегодня вечером начинается бал, портной едва успел с заказом юноши, а то я уже начал волноваться, мало ли не успеет.
Дойдя до дома, где проживал вместе с родителями означенный дворянин, я обошёл его по проулку и вышел к чёрному ходу, которым пользовалась дворня. Приходилось прикрывать лицо широкополой шляпой от соседей и их слуг, чтобы меня не опознали.
Да, я вот уже сутки как закончил лепить лицо под этого дворянчика. Фигурой мы тоже теперь были один в один.
Когда я подошёл к двери, та вдруг открылась и вышла дородная матрона. Старшая кухарка у баронов.
– Уильям! – всплеснула та руками. – В каком ты виде?! Беги скорее наверх, переодевайся к балу! А не то мама заругает!
Молча кивнув, я прошёл в небольшую прихожую, прошёл мимо огромной кухни и по холлу к лестнице. Всюду сновали слуги, готовя хозяев к поездке на бал. На меня никто не обращал внимания, поэтому держа под мышкой шляпу, я заторопился наверх с видом хозяина.
Теперь главное с комнатой не ошибиться. Паренька я видел в окне второго этажа правого крыла особняка.
В коридоре слуг было куда меньше, всего один попался, что гордо выносил ночной горшок, неся его на вытянутой руке с невозмутимым видом и губами, сжатыми в куриную гузку.
С первой комнатой я ошибся, это оказалась примерочная, где принаряжалась супруга Уильяма, ей помогали две девушки. Та было взвизгнула, закрываясь, но «узнав» меня, кинула расчёску под хихиканье прислуги и обозвала нахалом.
Причём больше не закрываясь, видимо, скрывать ей от мужа было нечего. Окинув её восхитительную молодую фигурку взглядом, я вернулся в коридор и, открывая двери, заглядывал в них. За третьей по счёту я обнаружил того, кого надо. Сам Уильям и слуга, что помогал ему переодеваться, вытаращились на меня, явно не веря своим глазам, что позволило мне их спокойно и безболезненно усыпить.
