Дива

— Если её схватил артист, — стал размышлять он, — значит, и меня тоже? Ты это хочешь сказать?

Ему можно было не отвечать. В возможности Деда Мороза Кухналёв поверить не мог, да и обидно было ез­дить на загривке сумасшедшего, куда интереснее звучит история про снежного человека.

На сей раз полковник прежней резкости не проявил.

— Нет, исключено. А челюсти?.. — И привстал. — Это... что такое?

Высунул палец сквозь дырку в шапке.

Судя по характерным следам, это была пулевая про­боина навылет.

— Час от часу не легче, — привставший было Мидак обрушился на сиденье.

— Неужели принцесса стреляла по артисту? Только убийства не хватало...

— Дед Мороз жив и здоров, — заверил Зарубин, — И даже счастлив! Потому что он сейчас рядом со своей возлюбленной.

— Бред! — полковник и слушать не хотел. — Это ты Боруту наслушался? Ещё про чёрный вертолёт расскажи!

Зарубин молча закрыл машину и подался к егерям, которые тоже развели свой костёрчик и повесили чай­ник: всех мучило похмелье, но никто не смел выпить.

Че­рез некоторое время полковник с шапкой в руке пришёл туда же и, судя по поведению, хотел помириться с учё­ным, начал выдвигать новую версию — о причастности Деда Мороза к похищению принцессы!

Но тут нашлась одна из пропаж, вернулись три заблу­дившихся милиционера, и не с пустыми руками — при­вели с собой телохранителя Её Высочества! Он оказался в одном ботинке, сильно хромал, натовский камуфляж был изодран, в том числе даже на спине, под глазом синяк, лицо поцарапано, и самое главное, где-то поте­рял карабин.

Было полное ощущение, что и этот попал в лапы снежного человека и сейчас начнёт рассказывать байки, как Кухналёв. Однако первые пять минут телохра­нитель ничего толком объяснить не мог, хотя к нему об­ращались аж на трёх языках. Больше других переживал генерал Гриша: всем иностранным охотникам по причи­не секретности непротокольной охоты он выдал казённое оружие под личную гарантию и теперь отвечал головой."

"Телохранителю догадливые егеря налили виски, уво­рованные ещё на королевском поле, и тот, придя в себя, заговорил на французском, причём не скрывая деталей характера своей подопечной.

Он признался, что являет­ся бывшим офицером войск специального назначения, служил вместе с принцессой и был ею избран в качестве личного охранника. Добрый по натуре, он и раньше по­зволял ей всяческие вольности, зная, что отец держит её в строгости, и тут будто бы не заметил, как она кокетни­чает с Костылём.