Дива

Знала ведь, зараза, что не возьмут в армию, — и не взяли!

Доктор, сидя даже на шкафу, не подписал, вызвал милицию, и Боруте вместо армии дали пятнадцать су­ток. Здесь он и познакомился с настоящими залётными гастролёрами, приехавшими ограбить тотемский банк, но случайно посаженными за мелкое хулиганство в ресто­ране. И для начала подрался с ними — один против пяте­рых бугаёв, и всем наколотил так, что короткого на вид парня отъявленные «медвежатники» зауважали. А им до зарезу требовался такой неприметный с виду, про­нырливый силач — сейфы ломать и в форточки лазать.

Мот они и взяли Данилу в свою банду да увезли с собой а южный город Сочи. Что делать, если в армию не берут, а приключений страсть как охота? У Боруты же была мечта: когда-нибудь заработать денег и купить себе мо­тоцикл, хотя бы «Восход», — была такая популярная мар­ка. Приехать в родную деревню, посадить Диву и прока­тить с ветерком, чтоб у неё душа зашлась!

Когда он первый сейф вспорол топором, будто кон­сервную банку, то сразу купил красную «Яву» и хотел рвануть к себе на Пижму, Диву катать.

Бандитская жизнь ему категорически не нравилась, тянуло в лес, к колхозным и диким животным, однако законы в банде были стро­гие: могли прирезать или пулю в живот засадить, чтоб в муках умирал."

"Ветеринарное дело у Боруты было наследственным, его дед, цыган, тот самый, что будто бы с лешачихой жил, слыл лучшим коновалом. А отец его уже в колхозе рабо­тал, всю жизнь быков и поросят кастрировал да коров искусственно осеменял и сына к этой работе пристра­стил.

Поэтому Данила всё-таки решил сбежать из банды, невзирая на угрозы, и только подгадывал момент. И тут помогли опера: всю шайку схватили в каком-то кабаке, где «медвежатники» награбленное прогуливали. Боруту они с собой не брали, по-отечески считали ещё молодым, чтоб просаживать жизнь в ресторанах, мол, купили тебе забаву — мотоцикл, вот и катайся до следующих гастро­лей, когда понадобишься. Он, как только узнал, что всю банду повязали, сел на «Яву» — и только пыль завивает­ся. Но в Ростове Данилу схватили: кто-то выдал, и поса­дили его на нары. А по молодости дали четыре года.

Так или не так всё было, на Пижме знали из рассказов самого Боруты, а он тогда ещё не был каналом и мог слег­ка преувеличивать, чтоб распустить о себе славу гроз­ного бандита-медвежатника: почти все люди малого ро­ста этим грешат.